Павел Еременко: «Радиожурналист – это не профессия, а состояние души»

Ведущий программ «Радио России из Пензы» Павел Еременко в журналистике больше 40 лет. С 1975 года – корреспондент многотиражной газеты компрессорного завода Пензы. С 1976 года работал корреспондентом промышленного отдела редакции областного радио. Готовил к эфиру публицистические программы «Рабочее дело», «Наш город», а также информационно-аналитическую передачу «Вместе». Сегодня Павел Владимирович – ведущий эфиров на «Радио России из Пензы» и на «Вести FМ. Пенза».
– Почему решили выбрать своим призванием журналистику?
– Наверное, большую роль в этом сыграл мой отец, который возглавлял сначала многотиражку часового завода, а затем был собкором «Труда» по Пензенской и Саратовской областям. В каникулы заставлял меня каждый день писать по сочинению. Не знаешь, о чем писать – пиши о фонарном столбе. Конечно, я видел, как работает отец, и что-то у него почерпнул.
В армии выпускал боевой листок. Вернувшись в Пензу, поступил на заочное отделение факультета русского языка и литературы, параллельно устроившись на телевидение ассистентом оператора. Потом перебрался в многотиражную газету компрессорного завода, которая так и называлась «Компрессорщик». Было понятие «подснежник», мне давали ставку электромонтажника 5 разряда, получал 105 рублей.
– А как получилось, что оказались на радио?
– Еще во времена многотиражки я сотрудничал с пензенским радио, писал им материалы. Меня на радио знали, и однажды, в сентябре 1976 года, пригласили корреспондентом в отдел промышленности. Заведующим отделом был Юрий Александрович Горячев, он еще и сельское хозяйство курировал. В то время на радио работало еще много ветеранов войны, из которых можно вспомнить дошедшего до Берлина Михаила Ермолаева, военного корреспондента Григория Когельмана, связиста Николая Коблова… Работать рядом с ними было интересно и почетно.
– Как в те годы протекал рабочий процесс?
– В то время все тексты писались, редактировались и визировались руководством. Ни одного живого слова в эфире, все только по тексту. Диктофоны тогда по размерам больше напоминали магнитофоны, таскать их можно было только на ремне через плечо, они снабжались выносными микрофонами на телескопических антеннах. Запись интервью, например, шла вживую на фоне звуков грохочущих станков, работающих комбайнов или журчащей воды.
Первым моим заданием стала поездка на трикотажную фабрику «8 Марта». Показали, как управляться с диктофоном – и вперед. За годы работы в отделе промышленности я проехал все заводы и фабрики Пензы и области за исключением разве что секретных объектов.
– Накладки случались?
– Если и случались, то небольшие. Обычно к выезду в район готовились серьезно, а в городе иногда соберешься куда-то второпях – техника подводила. Например, приедешь на объект, а батарейки к диктофону сели. Порой и звук уходил, вместо речи на записи слышалось сплошное бульканье. Деваться некуда – приходилось снова ехать и перезаписывать интервью.
Могли и сами что-то ввернуть, словами поиграть, как раз уже в начале 1980-х, когда вожжи контроля стали постепенно ослабевать. Как-то приехали из Нижнеломовского района с коллегой Валерой Добелем, а там он где-то возле леса увидел плакат: «Берегите природу – мать вашу!» Так он в конце своего радиоэфира эту цитату и выдал, да еще с паузой, так что представляю, как хохотали радиослушатели.
Вообще народ у нас работал веселый. Тот же Коблов тем еще был шутником. Как-то надеваю свою курточку с капюшоном, чувствую, некомфортно. Оказалось, коллега мне туда пепельницу засунул. Хорошо хоть пустую. Я решил над ним тоже подшутить, алаверды, так сказать. И вот Коблов собирается в район, упаковал свой большой портфель, куда он и диктофон клал, и бутерброды, а я, улучив момент, сунул ему в портфель два завернутых в газету кирпича. Приезжает в район, приходит к секретарю местного парткома, открывает портфель, а там сверху два непонятных свертка. Разворачивает – кирпичи. Эх он и матерился потом!
– На телевидение не приглашали?
– Было и такое, звал меня в только что появившуюся информационно-публицистическую программу «9 канал» Яков Клейнерман. Но я отказался, мотивируя свой отказ тем, что на радио я завишу только от себя и магнитофона, а на телевидении много людей – каждый со своими проблемами – и других посторонних факторов, которые могут влиять на качество готового продукта. А вообще, я считаю, радиожурналист – это не профессия, а состояние души. И если у тебя душа к этому не лежит, то лучше найди себе другое занятие.
– Расскажите о программе, которую ведете сейчас…
– Программа «На пензенской волне» выходит по будням, мы с коллегами ведем поочередно утренние и вечерние эфиры. Моя задача как ведущего – составить план программы, о чем мы будем говорить с гостями. Вчера, например, прошла новость по гриппу – сегодня у нас в эфире представители Минздрава.
Прямой эфир – вещь порой непредсказуемая. Бывает, радиослушатели звонят и начинают что-то рассказывать, в таких случаях я говорю, мол, мы здесь для того, чтобы отвечать на вопросы, вот вопрос и задавайте. Случалось, что гости в силу каких-то причин попросту не приходят. А как-то был важный чиновник, вместо нормальных ответов он отвечал на мои вопросы «да» и «нет». В итоге мне самому пришлось забивать эфир своими монологами… К счастью, подобные вещи случаются лишь в виде исключения.

Яков Белкин. Фото В. Павловского.

SinvolPamyati