Людмила Лозицкая: «Доказывай свое Я на сцене!»

Вся ее жизнь была полна парадоксов. Сама она, смеясь, уверяла, будто на неделю задержалась в чреве матери, чтобы родиться точно на Пасху (26 апреля 1924 года) под перезвон церковных колоколов. Дочь офицера Белой армии, трехлетняя девочка хорошо запомнила, как ее отца водили на допросы. Не имея актерского образования, она стала примой уже после первых театральных ролей. Ее настойчиво звали в Воронеж и Львов, Новосибирск и Самару. Георгий Товстоногов приглашал работать у него в Ленинграде, а Михаил Ромм — в Москве. Но актриса осталась в Пензе, где за 60 лет сыграла более 700 ролей! Целая эпоха…
В минувшую среду в фойе первого этажа областного драматического театра была открыта мемориальная доска, посвященная народной артистке РСФСР Людмиле Лозицкой.

Испытания

«Мне три года. Я сижу с конфеткой и жду, когда папу поведут на допрос мимо нашего дома, — вспоминала Людмила Алексеевна. — И вот идут, с двух сторон конвоиры держат пистолеты наизготовку. Папа спрашивает: «Можно остановиться?» Я протягиваю ему конфетку. Лицо его странно меняется. Он отдает ее обратно. Прячет глаза, идет дальше…»
Кузнецк, где родилась Люда, жил жизнью Страны Советов — великолепной и… грозной. С одной стороны, «в буднях великих строек», а с другой — с бесконечными арестами ее отца — белогвардейца Алексея Евстигнеевича, когда ночью приезжал «черный воронок» с чекистами, устраивавшими обязательный обыск.
Семье повезло: отца не расстреляли, а домочадцев не сослали в тьмутаракань как врагов народа. Правда, прошлым отца Лозицкую укоряли и много позже. В начале 1950-х, когда молодую, но уже полюбившуюся пензенским театралам актрису выдвинули в депутаты областного совета, Людмилу прямо с репетиции забрали «вежливые люди» и привезли в обком ВКП (б), где в жесткой форме потребовали отказаться от выдвижения.
Мол, не только мы, но и многие в вашем родном городе помнят вашего папу­сидельца. Да и потом были испытания: Лозицкую проверяли на лояльность к власти, ей предлагали доносить на товарищей в обмен на отмену запрета поездок за границу. Но женщина эта оказалась на редкость сильна духом!..

«Можете в опере петь!»

Несмотря на то что Люда с детства бредила сценой и мама Антонина Георгиевна уже мечтала, что увидит дочь на театральных подмостках, отец отрезал: «Пока не получит настоящую специальность, никакого лицедейства не будет!» И поехала девушка поступать в Саратовский мединститут. Увы, насильно мил не будешь: не проучившись и года, Лозицкая вернулась в Кузнецк на открытой платформе товарняка. И устроилась на завод, выпускающий военную продукцию. Все для фронта, все для Победы!
В дело, как всегда, вмешался его величество случай. Известный в СССР певец Кульчицкий вместе с женой­пианисткой эвакуировались в Кузнецк из Киева. И открыли в городе вокальную студию. На прослушивание Лозицкая пришла в дырявых туфлях, других не нашлось. Пела русские народные песни, да так, что мэтр изумился: «А кто вам голос ставил?» И, услышав в ответ — никто, добавил: «У вас большие способности, можете в опере петь!»
А потом проверять Селиксинские лагеря приехал сам маршал Ворошилов! Он заглянул в Кузнецк и вставил пистон местному начальству: госпиталей для раненых красноармейцев пруд пруди, а театра нет! Создать срочно! Об исполнении доложить!
Уже через неделю труппа приступила к репетициям. И премьерный спектакль — симоновский «Парень из нашего города», и роль Варьки — дебют Людмилы Лозицкой — не остались незамеченными. Местная газета писала о юной актрисе: «Вышла на сцену, нимало не смущаясь, чувствуя себя хозяйкой, будто всю жизнь здесь и была».
В 1943-м Людмила Лозицкая вышла замуж за старшего лейтенанта Юрия Блаватника. После войны она уехала с ним в Гродно, пела в хоре Красноармейского ансамбля песни и пляски. Но в 1947-м после развода опять вернулась в Кузнецк.
А фортуна, кажется, только и ждала этого. Молодую актрису пригласили в Пензу на смотр творческой молодежи. Заметили и дали роль в пьесе «Ее друзья», а вскоре позвали на постоянную работу в драмтеатр.
Вечерами Лозицкая блистала на сцене, а после спектаклей возвращалась в конюшню, переделанную в жилье для артистов. «Просыпалась ночью от всякой ползающей, шуршащей, щипящей насекомой твари. Потом меня поселили к одной пьянчужке.
Потом гостиница «Волга», где располагалось театральное общежитие. Примусы в коридорах, публика всякая: приезжие, проститутки, артисты, — улыбаясь, рассказывала Людмила Алексеевна журналистам. — Первую свою квартиру в целых две комнаты наверху на улице Кирова получила совершенно законно. Никому за нее не улыбалась. Смешно, но после конюшни еще долго по привычке кровать от стенки на полметра отодвигала».

Талант и кляузы

Мгновенно ставшую примой Людмилу Лозицкую некоторые из коллег по цеху невзлюбили. Еще бы, все главные роли ее. «Машенька» Афиногенова, «Таня» Арбузова, «Любовь Яровая» Тренева, «Анна Каренина» и «Власть тьмы» Льва Толстого, «Бесприданница» и «Лес» Островского, «Дни Турбиных» Булгакова…
С талантом конкурировать сложно. Да и характер у актрисы был железный. «Если у директора театра жена актриса и ей давали играть в первую очередь, а мне во вторую или вообще лишали роли, это задевало и обижало. Я боролась за себя, как умела!
Мы прекрасно работали с Марсовой, Тамбулатовой, Шапоренко. Артист работой должен доказывать, на что он имеет право. Иди на сцену — там и доказывай свое Я, а не за кулисами».
Но умели это далеко не все, а потому наушничали и кляузничали. Одно время в открытую говорили: «Здесь все главные роли у этой Людки­людоедки, а мы только ее подружек играем!» Кому-то в поисках лучшей доли даже пришлось уехать. А еще сплетничали, что актриса деньги лопатой гребет. Но на самом деле у нее в квартире всей обстановки было — кровать да шкаф. Потому на первый бенефис актрисе и подарили трельяж, пылесос и… посуду.
Народная артистка РСФСР никогда не была белоручкой. И в свои 70 лет продолжала вывешивать в подъезде график его уборки. А полы мыла на загляденье: «Вылью ведро, как на палубу, тряпку на лентяйку намотаю и пару пролетов — раз­два и готово, все чисто!»

Последний выход

Людмила Лозицкая мечтала выйти на сцену нового, отстроенного после пожара театра. И 21 марта 2010 года сыграла в «Божьих одуванчиках». Должна была играть и в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Но на одной из репетиций Людмила Алексеевна почувствовала себя плохо. 16 апреля Лозицкой не стало.
Через три дня ровно в полдень состоялся последний бенефис, на который пришли сотни пензяков. Под несмолкающие аплодисменты актрису пронесли со сцены в зрительный зал и через фойе — на театральную площадь. Последний приют Людмила Лозицкая обрела на Аллее Славы Новозападного кладбища Пензы.

Только факты

Старожилы театра вспоминают: приход Людмилы Алексеевны на службу они всегда ощущали уже по запаху дорогих духов. Проходя по коридорам, актриса оставляла за собой шлейф изысканного парфюма.
«В свое время по разрешению Людмилы Алексеевны я разбирал ее архив и наткнулся на любопытный документ, датированный 1948 годом, — рассказывает историк театра, краевед, коллекционер и издатель Игорь Шишкин. — Это было «дело» по поводу опоздания Лозицкой на репетицию на 8 минут. Несведущим напомню, что в ту пору за такие «вольности» грозил вполне реальный срок!
Профорг просил рассмотреть это вопиющее нарушение и наказать начинающую актрису. В объяснительной записке Людмила написала, что на улице Московской, рядом с театром, попала в лужу, в коей «утонула одна бота». Искала-искала, да так и не нашла (вот уж действительно грязи в ту пору в Пензе было по колено. — Прим. ред.) В театр Лозицкая так и пришла в одной боте.
А уже в 1950-х актриса стала образцом для подражания у всех пензенских модниц. Купит красивый крепдешин, сошьет невероятное платье, и дамочки-фанатки тотчас заказывают себе точно такие же.
В свое время на пензенских подмостках за право быть примой Людмила Лозицкая серьезно конкурировала с Зоей Семеновой. Победила Людмила, а Зоя уехала. Потом она соперничала и в «Гусарской балладе», и в «Барабанщице» с очень эффектной Зоей Беловой (мамой известной российской актрисы Ирины Розановой). И опять победила — Белова с мужем уехала в Рязань…»
Оставил воспоминания об актрисе и ветеран пензенской сцены Генрих Вавилов. В спектакле «Во власти золота» он играл любовника главной героини, образ которой воплотила Людмила Алексеевна. «Лозицкая на сцене все делала по максимуму. И если уж надо было изображать страстные поцелуи, то из ее объятий было не вырваться! Хватает она меня в охапку и давай целовать взасос. А я кое-как оторвался и шепчу: «Люся, на нас смотрит твой муж, Гранатов». — «Да ну его…», — отвечает. И снова поцелуй, так что не вздохнуть…»
«Людмила Алексеевна и в коме продолжала жить, будто ждала, когда выйдет спектакль, — вспоминает худрук театра Сергей Казаков. — Словно тревожилась за его судьбу. И через несколько дней после блестящей премьеры, 16 апреля, не дожив десяти дней до своего 86-летия, тихо ушла из жизни. Успокоилась».

Владимир Вержбовский