Первый магазин самообслуживания в СССР открыл пензяк

Исторический факт: первый в Советском Союзе магазин самообслуживания открыл пензяк Иван Козейкин! Правда, тогда он еще не имел отношения к нашему городу. Зато впоследствии большая часть жизни Ивана Алексеевича прошла именно в Сурском крае, где он продолжил дело, начатое в Уральске.

Перегнал Америку

«Родился я в далеком уже 1938 году в не менее далекой Алма­Ате, — с улыбкой вспоминает Иван Козейкин. — В 1953-м, в год, когда не стало Сталина, поступил в техникум кооперативной торговли и общественного питания. Педагог нам рассказывал, как американцы после войны свезли на площадь одного из городов награбленное в Европе и туда запустили народ, чтобы люди брали, что им нужно, а на выходе рассчитывались.
Мне этот рассказ запал в память, и я стал думать, как такое можно использовать на практике. Случай представился сразу после окончания техникума, когда меня — 18-летнего — направили по распределению в Уральск на должность зампредседателя сельпо. Я проработал там всего два месяца, но за это время успел открыть первый в СССР магазин самообслуживания!
Помогло, что там жили казахстанские немцы — народ ответственный и не терпящий обмана. Покупатели могли зайти в магазин, выбрать понравившийся товар с указанной на нем ценой, а на выходе даже без участия кассира оплатить приобретение, сунув купюру или мелочь в прорезь ящика с надписью «Касса».
Я предупредил: если буду снимать кассу и обнаружу недостачу, то эксперимент можно считать провалившимся. И что же вы думаете? Снимаю кассу, и получается, что там 10 рублей лишних! Там же сдачу давать было некому, вот сами покупатели и округляли стоимость товара в невыгодную для себя сторону. Такие вот порядочные люди были.
Поглядеть на мой магазин, как на диковинку, приезжали со всей области. В то время даже в Америке таких магазинов еще не было.
А в 1966-м судьба привела меня и мою молодую супругу в Пензенскую область. Жене врачи посоветовали сменить климат, и мы оказались в Сердобске. Меня назначили замначальника местного отдела торговли, и я сразу создал магазин самообслуживания. Через месяц работы подсчитали количество проданного товара и выручку — все сошлось. Тут же приехало руководство областного управления торговли, привезли чиновников от торговли со всех районов — перенимать опыт. Еще бы, ведь такой вид торговли повышает производительность труда! Народу-то задействовано меньше.
Я, кстати, магазином не ограничился, открыл в местном ресторане шашлычную, чебуречную и мантышную. Народ туда валом повалил! После проведенного в Сердобске семинара эти нововведения тоже стали внедрять по всей Пензенской области.
Заезжали к нам и первые лица региона. Помню, нагрянул с проверкой сам первый секретарь обкома партии Лев Ермин, зашел в один из магазинов на окраине и увидел, что в продаже нет баранины. Это оказалось поводом для того, чтобы уволить директора сердобского «Продторга». А она и человеком хорошим была, и работником толковым. На ее место Ермин привез какого-то варяга, видно, эта несчастная баранина просто стала предлогом».

Толкунова с огурцами

«В 1970 году мы перебрались в Кузнецк, — рассказывает Козейкин. — Меня назначили директором городского «Промторга», прежнего уволили за то, что в обувном магазине самообслуживания при Кузнецкой обувной фабрике получилась большая недостача. А я применил в этом магазине метод, получивший позже название «салонный». К примеру, покупатель заходит, видит — пронумерованная обувь под стеклом, в письменном виде приложена вся информация. Кстати, фабрика в те годы производила около ста наименований детской, мужской и женской обуви! И довольно качественной! Носили ее годами.
Покупатель говорит продавцу: «Мне номер такой-то». Ему выносят в коробке, он примеряет, отдает деньги, и через кассу ему пробивают чек. Опять же — рационализм. Посмотреть на этот магазин приезжали со всего СССР.
Я вообще по натуре рационализатор. У меня был отличный заместитель, она вела хозяйственную деятельность, а я занимался в основном рационализаторством и строительством. За 18 лет в этой должности, кстати, построил десятки магазинов, складов, базу на 5 тысяч кв. м.
В 1983-м в магазине «Ткани» также внедрил метод самообслуживания. Там до этого работало человек 5 продавцов, а с нововведением остались только кассир и консультант. На открытии магазина я с мегафоном в руках объяснял покупателям, как выбирать и оплачивать товар.
Плюс мы придумали, как облегчить учет товара. Прежде нужно было перемерять ткани полмесяца, а мы на фабрике достали специальную машину, которая закручивает рулоны, напечатали бумажную ленту­метр, и она разматывалась вместе с рулоном ткани. По этой ленте и определяли остатки.
Не все, правда, было гладко. Как-то решили меня столкнуть с должности и натравили сотрудницу Госторгинспекции. Она опечатала базу, хотя не имела на это права. Там вагоны стоят под разгрузкой, контейнеры с товаром развозить нужно по торговым точкам, а тут одна «доброхотка» парализовала работу всей торговой сети города. Собралась все проверять­пересчитывать.
Я позвонил в Пензу, поднялся шум, дело дошло до Москвы, откуда пришел приказ… отстранить меня от занимаемой должности. Я пошел к секретарю горкома и заявил, что раз так, то я уезжаю в Тольятти, где меня уже готовы принять с распростертыми объятиями. Секретарь буквально за один день решил вопрос, чтобы меня оставили.
Еще запомнилось, как по моему приглашению приезжала исполнительница лирических песен Валентина Толкунова. Ее песни уже обрели всенародную славу. У певицы не было ни одной фальшивой интонации. Она создала свою неповторимую манеру исполнения — задушевную, откровенную, очень лирическую. Поэтому именно Валентину Васильевну я попросил выступить на заводе приборов и конденсаторов, где тогда работала супруга.
Прибыла Толкунова с мужем Юрием Папоровым — журналистом­международником, большим знатоком Латинской Америки — и сыном Колей. А после творческого вечера столичные гости побывали на нашей даче.
Валентина Васильевна удивила своими признаниями. Тем, что «муж и сын страдают от моих вечных гастролей» и тем, что хотела бы жить в XIX веке. «Там мне все близко, — говорила она. — Когда читаю великую прозу или окунаюсь в гениальную поэзию, когда открываю томик Пушкина, Тургенева, Достоевского, чувствую, что я оттуда!»
Помню, как Валентина Толкунова собирала огурцы с грядки. И все нахваливала, что вкус у них невероятный — в Москве таких не купишь!»

Мясо по 2 рубля за килограмм

«В 1987 году начальник управления Госторгинспекции по Пензенской области ушла в декрет, а меня по рекомендации первого секретаря обкома Федора Михайловича Куликова назначили на ее место, — продолжает Иван Алексеевич. — Я-то сначала возмутился, мол, как же так, не спросив моего мнения!
«Ты коммунист? — последовал вопрос. — Вот и выполняй!»
Правда, когда прежний руководитель управления вышла из декрета, меня перевели начальником управления общественного питания Пензенской области. У нас тогда было свое подсобное хозяйство в Ухтинке на 50 тысяч голов свиней. В каждом дворе стояли ящики для пищевых отходов, и этого хватало на их кормление! А сейчас эти отходы вывозят на свалку…
С фермы получали 5 тысяч тонн мяса ежегодно. Кормили всю Пензу, даже еще оставалось, чтобы обменять на говядину. И мясо стоило в те годы всего 2 рубля за кг. Причем производство было безотходное, после семинара в Прибалтике я в ресторане «Бочка» ввел в обиход отварные свиные ушки и ножки. Вкуснотища была неимоверная, к пиву такая закуска шла нарасхват.
Потом страна развалилась и Ельцин все общепиты разогнал. Вместо столовых и кафе появились частные забегаловки с заплеванными полами. А в связи с 10-кратным повышением цен на питание закрылись школьные столовые. На сессии горсовета я вышел с предложением оставить старые цены, чтобы взамен нам разрешили поднять цены на алкоголь, а разницу пустить на школьное питание. Депутаты утвердили этот проект, и в итоге ребятишки снова были обеспечены горячим питанием.
С 1994 по 2002 год при администрации Железнодорожного района, которым до 1998­го руководил будущий губернатор Василий Бочкарев, я возглавлял торговый отдел. Здесь тоже нашлось место новаторству. В то время на главной площади Центрального рынка торговли практически не было, стояло 10 машин, с них и торговали. Я их выгнал и заставил всех купить палатки, которые стояли на площади буквально через неделю.
Потом их количество стало расти, пока они не заполонили все пространство. Этот палаточный городок и по сей день напоминает о моем рацпредложении».

Яков БЕЛКИН