Война и мир Марии Никитиной

В свои 98 лет Мария Никитина помнит о Великой Отечественной войне больше, чем о последующих годах, связанных с работой в общественном питании Пензы. И это при том, что Мария Ивановна была директором нескольких ресторанов, которые вывела на качественно новый уровень, создавала новые предприятия общепита. Она курировала строительство ресторанов «Сосны», «Кереш», «Засека», комбината питания «Центральный», кафе «Парус» и «Ландыш»…

Луна­-спасительница

«Весной 1942 года я оказалась в составе 52 го отдельного батальона ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), — рассказывает Мария Никитина. — Все мужчины этого батальона были отправлены на фронт, а вместо них в ПВО были призваны девушки из Пензы и Пензенской области. В нашу задачу входило визуально или, если ночь либо низкая облачность, по звуку определить тип немецкого самолета и оперативно оповестить об этом по телефонной связи. Все это было показано в фильме «А зори здесь тихие».
Когда формировался батальон, я успела вступить в партию, и меня назначили старшей в пятерке девушек­бойцов. Когда под Сталинградом немцев разгромили, наш батальон в июле 1943 года был направлен на Ленинградский фронт. Мы пешком прошли от Пскова до Тарту, где в это время шли ожесточенные бои.
Служба была трудной — пять девушек, один начальник и четыре бойца должны были нести круглосуточные посты. Расположены они были так, чтобы если летели вражеские самолеты, то один пост слышал гул мотора, другой видел силуэты, а следующий мог уже четко видеть фашистскую авиацию. Требовалось немедленно определить направление, в котором двигались самолеты, передать данные телефонисту, тот срочно сообщал об этом на ротный командный пункт, а тот — зенитной артиллерии и на ближайший аэродром.
При этом нужно было ездить за продуктами, стирать, полностью себя обеспечивать. Помню, несколько месяцев мы стояли в одной деревне, где протекал ручей. Ни удочки, ни сети у нас не было, так я просто давала по этому ручью очередь из автомата. И с десяток рыбин всплывали кверху брюхом. Так что ужином я своих девчат обеспечивала.
Иногда фашисты засекали посты и пытались их уничтожить. После того как освободили Эстонию, в лесах продолжали бродить группы немцев и их местных прихвостней. А тем временем мы начали восстанавливать связь — тянули провода по столбам.
Как то раз я полезла на столб, добралась почти доверху — и он начал падать. Мгновение спустя я лежала в колее, а надо мной — столб. Если бы не колея, куда я так удачно приземлилась, отбив, правда, всю спину, столб бы меня просто раздавил. Когда его осмотрели, оказалось, что он был подпилен так, чтобы на первый взгляд это было незаметно.
В другой раз я стояла ночью в карауле и вдруг увидела отблеск луны… на клинке! Дала очередь, прибежали девчонки. А в штабе нам сказали: «Держитесь, скоро будем». Но приехали только под утро — оказалось, сломалась машина.
Когда мы прочесали кусты, нашли множество следов и поняли, что то ли местные бандиты, то ли фашисты готовили нападение. Если б не отблеск луны на клинке, мы бы с вами сейчас не разговаривали…»

От буфетчицы до директора

«Когда война закончилась, я вернулась в Пензу и устроилась буфетчицей в пивную возле Бакунинского моста, — продолжает вспоминать Мария Ивановна. — Работала с раннего утра до позднего вечера, так как мы с мужем тогда пытались заработать на покупку домика.
Видимо, я показала себя толковым работником, так как дальше оказалась в ресторане «Сура» на должности заместителя директора. А потом, в конце 1950 х, меня назначили директором в ресторан «Нева» на улице Белинского.
Когда я пришла, там были только голые стены. Первое время даже туалетов не было, люди по нужде в соседнее здание бегали. Отопление тоже отсутствовало, а уже приближалась зима.
Стала обивать чиновничьи пороги, но ответ везде был один: «Труб в наличии нет!» И тут я приметила, что во дворе располагавшегося по соседству военкомата большой грудой свалены как раз те самые трубы, которые нам нужны. Военный комиссар поделиться отказался. И тогда я в выходные пригласила мастеров, мы через окно вылезали в соседний двор и… заимствовали необходимые трубы. Взяли сколько необходимо, ни метром больше. К счастью, все обошлось без последствий. К зимнему сезону мы уже пустили отопление.
Ресторан открывался в 11 утра, а сотрудники приходили накануне в 10 вечера и всю ночь помимо приготовления рыбы и мяса готовили выпечку для буфетов. В нашем ведении были школьные буфеты, точки общепита в художественном и музыкальном училищах, в кинотеатре «Родина», также мы пекли для кафе «Ландыш» и «Парус». Продукцию развозили на «Москвиче», известном в народе как «пирожок», и на подводе. Кучера звали Иван Ильич, очень ответственный был товарищ, всегда приезжал вовремя и доставлял выпечку без нареканий. Многие еще помнят, как он ездил по улицам Пензы на своей лошадке…
А в 6 утра уже начинали готовить для ресторана «Нева». Я обычно появлялась на работе в половине одиннадцатого, шла по варочному залу и снимала пробу. Народ тут же вытягивался в струнку. Все знали мой характер. Спуску я никому не давала, но всегда поступала по справедливости. Я могла и уволить, если человек не хотел нормально работать, но бывало, если видела в человеке что то хорошее, то брала на поруки. И не было случая, чтобы мое доверие обманули!
Переходящее Красное знамя делили между собой практически только «Нева» и ресторан «Пенза», причем чаще им владел наш ресторан. Мы постоянно внедряли новые формы обслуживания. Например, начали работать по заказам. Проходит, скажем, в драмтеатре очередной пленум обкома КПСС — мы обеспечиваем его участников горячим бульоном, сосисками, мясом в горшочках…
Потом под моим руководством возводились кафе и рестораны, а ресторан «Отдых», находившийся на углу улиц Мира и Ленинградской, днем, к примеру, работал как кафе. При мне там начали проводить вечера «Кому за 30». Так что к 70 годам, когда я вышла на пенсию, сделать удалось немало.
Жаль, что с развалом СССР и общепит Пензы пришел в упадок…»

Яков БЕЛКИН

SinvolPamyati