Пензячка знает, как Ким Кардашян сыграла на нервах модельера

Более 20 лет наша землячка Ира Шишкина (она же — графиня де Пюифф) живет в Париже и изящно ступает по непростой дорожке мира европейской моды. Ира — известный в столице Франции модный журналист, она сотрудничает с различными изданиями, посещает Недели высокой моды в качестве обозревателя и гида для начинающих дизайнеров.
Пензячка брала интервью у многих известных на весь мир кутюрье. По ее словам, Карл Лагерфельд оказался самым неприступным и чопорным; Жан­Поль Готье легко поделился номером своего личного телефона, но собеседником стал, увы, не особо глубокомысленным. А вот Стефан Роллан, про которого говорили, что он ненавидит прессу, вместо 20 положенных минут проговорил с Ирой де Пюифф два часа.
В эти дни наша землячка гостит в родном городе. В разговоре за утренним кофе она поделилась своим ощущением того, что сейчас происходит в фэшн­мире.

Странная этика

«Мода стала скучной! — уверена журналистка. — Коммерческая подоплека полностью вытеснила творчество. Даже курс на этичность одежды продиктован не состраданием к животным, не потребностью защищать природу, а голым маркетингом. Типичный пример — история с культовыми сумками Birkin от концерна Hermes. Всю жизнь их шили из крокодиловой кожи. А тут вдруг сама Джейн Биркин, что называется, проснулась и заявила: «Я против такого положения вещей! Я следую философии этичности!»
И что вы думаете, эта актриса запретила использовать свое имя на сумках? Как бы не так! Она лишь потребовала, чтобы… крокодилов убивали более гуманными способами! Ну о какой этичности здесь вообще может идти речь?..
История была настолько анекдотичная и нелогичная, что сложилось мнение, что у Джейн просто закончились деньги либо это и вовсе была заранее спланированная пиар­акция Hermes. Потому как концерн все же заявил, что рассмотрит вопрос «повышения этичности убийства крокодилов…»
Увы, ни французы, ни весь остальной мир «потребителей моды» не умеют мыслить аналитически. Потому-то на меня так осуждающе смотрели посетители одной светской вечеринки, на которую я пришла в одежде с натуральным мехом кролика. Но ведь если чуть-чуть поразмыслить, то выходит, что я-то как раз была самой этичной из всех: мой кролик служит мне уже лет десять, а не максимум два года, как «рыбий мех»; я не провоцирую загрязнение планеты неразлагаемым пластиком, из которого делают такие материалы. Да и в конце концов, ханжи, которых возмущает натуральный мех, мясо кроликов едят за милую душу. Ну и кто из нас после этого защитник природы?»

Театр абсурда

«Законодатели моды давно уже не создают стилистических трендов — вместо этого они нагло копируют их друг у друга или подсматривают в семидесятых, восьмидесятых, девяностых. То тут, то там сейчас опять всплывают рваные джинсы — «гранж» 25-летней давности, высокая талия и подплечники из времен, соответствующих нашей перестройке…
Сенсацией сегодня может стать только что-то чрезвычайно парадоксальное или даже уродливое. Больших успехов на таком поприще добился модельер Рик Оуэнс — у него дефиле превращаются в фантасмагорию, театр абсурда. При этом свои «шедевры» Оуэнс облекает в якобы глубинную философию. Например, как-то на подиум у него вышли мужички в кожаных пончо с дыркой на «самом интересном месте». Притихшей от недоумения публике пояснили, что это символ мужской свободы.
В другой раз на показе коллекций этого модельера дефилировали девушки, обвязанные подушками. А бывало, что женщины несли на руках женщин. Даже для такого «дизайнерского» решения у Оуэнса нашлась своя идеологическая база. Вот только у меня в голове это никак не укладывается. А где же сама ее величество мода?..
Из­за того что Франция цепко держит штурвал мировой Федерации моды, она стала своего рода Ватиканом — единственным уполномоченным по фэшн­индустрии. Только этот орган может присваивать статус кутюрье (сейчас его носят всего 15 человек) или лишать этого «титула». И такое положение дел всех устраивает.
Сфера «от кутюр» давно превратилась в недоступный для большинства людей на планете продукт, а в первые ряды на показы в рамках Недели высокой моды в Париже приглашают исключительно нужных людей — проплаченных селебрити и вип­клиентов. Высокая мода — это зарабатывание не на самой одежде, а только на имидже.
Но и здесь все встало с ног на голову: кутюрье — настоящие гении! — вынуждены платить звездам, которые будут выходить в их платьях на красную ковровую дорожку! Знаю, что Стефан Роллан таким образом сотрудничал с Ким Кардашян. Так эта дива не только шикарно заработала на этом, но еще и опоздала, и показ из-за нее пришлось перенести на час! Роллан вынужден был смолчать, потому что неплохо искупался в лучах славы Ким. А по сути, получил от нее пиар­милостыню…
Некрасиво повела себя и Катрин Денев: перед Каннским фестивалем она заключила контракт на выход на дорожку в уникальном платье от кутюр, его начали шить под ее уже далеко не идеальные формы. Но перед последней примеркой выяснилось, что актриса передумала. На самом деле, как стало понятно позже, ее просто перекупил другой бренд…»
Что же остается простым обывателям, если даже между сильными модного мира сего идут такие конкурентные войны? Обычные французы одеваются в масс­маркете, который ругают за то, что шьется он в Китае. Но тут хотя бы никто не наводит тень на плетень: имея вкус и хотя бы немного разбираясь в качестве тканей и швов, можно стильно одеваться у европейских бюджетных марок, которые представлены и в пензенских торговых центрах.

Пенза молодец!

«Пенза меня приятно удивила! — признается Ира. — Видимо, благодаря общей глобализации люди здесь стали одеваться моднее и лучше. Раньше модные веяния доходили до российской провинции через время. А теперь я вижу на пензячках платья с кроссовками или костюмы в сочетании с ними же — именно так сейчас выглядят и парижанки.
С пензенских улиц исчезла напыщенность в одежде, стразы, весь этот китч «а­ля рюс». Высокая талия, широкоплечие пиджаки, более четкий силуэт привели к тому, что в образах появилась, наконец, здоровая пропорциональность.
При этом русские, и в частности пензенские дамы, обладают более тонким вкусом в одежде от природы! Они знают, какой цвет им идет, а какой нет, не будут в 45 натягивать на себя сарафан из колледж­коллекции. У француженок же с этим сложно. Я сама работала в продажах у «Диора». Иногда подбор образа для клиенток превращался в многочасовое испытание!
Два часа покупательница могла провести перед зеркалом и так и не решить, идет ей наряд или нет. В итоге посоветуешь одно, а она купит ровно противоположное. Но на следующий день приносит обратно — менять… Для француженок важнее комфорт и сиюминутное ощущение: понравились туфли в витрине — надо брать, если в них удобно. А то, что они совсем не гармонируют с сумкой или верхней одеждой, вообще никого не волнует.
В Пензе же на необходимый комфорт накладывается неплохой вкус — и это дает приятный визуальный ряд! Кстати, схожее явление я замечаю в Париже у эмигрантов из африканских стран: да, они не могут позволить себе одеваться в дорогое, но зато опрятны, чистоплотны и подбирают бюджетную одежду со вкусом.
Вообще, на мой взгляд, в одежде нет понятия «хорошо» или «плохо», это просто месседж, который человек посылает миру. В этом выражается его отношение к окружающим. Мы, например, одеваемся, чтобы понравилось, чтобы людей не шокировало. Для нас нонсенс выйти на улицу в неглиже. А вот французы, похоже, живут по афоризму Коко Шанель: «Мне наплевать, что вы обо мне думаете: я о вас не думаю вообще!».
И потому увидеть жителей мировой столицы моды с утра в пижаме с собакой на поводке — это дело рядовое и уже очень привычное».

Ксения ИВАНОВСКАЯ

SinvolPamyati