Супруги из Кевдо-Вершины приютили старика, который умеет творить чудеса

Добраться до села Кевдо­-Вершина Белинского района — задача не из легких. Последние 5 километров дороги представляют собой самый настоящий полигон для испытания внедорожников, от асфальта здесь остались одни воспоминания. К счастью, редакционный «УАЗ-­Патриот» героически преодолел участок бездорожья, и вот наконец цель нашего путешествия — симпатичный домик из белого кирпича.
Именно здесь семья Екатерины и Александра Царевых приютила монаха­-отшельника, 87-летнего Александра Варламова. В момент нашего приезда дедушка спал, так что, расставляя на столе угощение, рассказ начинает Екатерина Владимировна: «С Александром Павловичем нас свела судьба. Семь лет назад у меня неожиданно ухудшилось самочувствие, еще и непонятный кашель каждые полминуты мучил. На УЗИ обнаружили какое-то новообразование под ребрами, а что — понять не могут. Маркеры на онкологию результата не дали. На МРТ и КТ тоже ничего толком определить не смогли.
Предлагали делать операцию, чтобы наконец добраться до этого непонятного новообразования и выяснить его природу. Но мне очень не хотелось ложиться под нож, мы стали искать нетрадиционные способы лечения, посещать храмы, святые места. И тут одна знакомая, работающая при монастыре в Ульяновске, рассказала, что в селе Ахматовка Каменского района живет старый отшельник Александр Варламов, который буквально творит чудеса.
Терять нам было нечего, мы с мужем сели в машину и поехали».
По словам женщины, обитал дедушка в таких условиях, что и врагу не пожелаешь. Это был не дом, а самая настоящая лачуга с разрушенной печкой, отчего все в жилище было покрыто толстым слоем сажи. Да и толку от этой печки было чуть, Александру Павловичу приходилось спать в телогрейке и шапке. А мылся он на улице холодной водой даже в зиму, так как в доме помыться не было никакой возможности.
«Он минут 30 молитвы надо мной читал, а мне вдруг стало плохо, я начала кашлять, и из меня потоком пошла тягучая слюна! — вспоминает Царева. — Идет и идет… Кое­как дождалась окончания отчитки, поехали домой, только к вечеру отпустило. Но перед отъездом мы договорились навестить Александра Павловича перед Пасхой, в Чистый четверг, чтобы хоть немного прибраться в его лачуге.
И вот мы снова в этом доме, у которого крыша того и гляди рухнет на голову, я стою то ли в кухоньке, то ли в сенях, отмываю кастрюли, свет едва пробивается в маленькое окошечко. Наш старичок выглядывает из комнатки и говорит: «Нет, дочка, врачи тебе не помогут. Ты мой пока, а я пойду читать».
Он ушел, а я стою с кастрюлей в руках и исповедуюсь про себя. И вдруг передо мной возникают три столба искрящегося света, один прямо передо мной, два по бокам. Я мужа зову, тот вбегает, глаза трет, тоже ничего понять не может. С минуту, наверное, столбы искрили, потом так же неожиданно все исчезло.
К дедушке в комнату заходим, а он говорит, мол, порча на тебе была, наведенная близкими людьми в корыстных целях. Я сразу поняла, о ком и о чем речь. В общем, вернулись мы с мужем домой, а утром он говорит: «Катя, ты за всю ночь ни разу не закашляла». А я чувствую, что мне хорошо как никогда, прошла обследование, оно показало, что никаких новообразований у меня нет, а анализы — хоть в космос отправляйся!»
Около трех месяцев назад Александр и Екатерина решили привезти Александра Варламова в Кевдо­-Вершину, отмыть его и хоть немного откормить. Вечером старик лег спать, сложив руки на груди, словно покойник, чем немало удивил хозяев. А среди ночи проснулся и начал молиться. Поутру Царевы отправились на пруд наловить рыбы, так как Александр Павлович сказал, что за свою жизнь не съел ни куска мяса, разве что рыбку может себе позволить.
«Отошли метров на сто, оборачиваемся, а над нашим домом небо полыхает всеми цветами радуги! — вспоминает Екатерина Царева. — И все соседи выбежали, смотрят, рты пооткрывали. Я забегаю в дом, говорю дедушке, мол, выйди на улицу, посмотри, что творится. А он улыбается: «Я знаю, дочка, они все здесь стоят…» — «Кто стоит?» — «Все! Вон святые с икон вышли. А монахов у тебя полный дом. И все радуются, что я здесь».
Оказывается, когда-то через село проходил паломнический тракт в Саров, к обители Серафима Саровского. В центре Кевдо­-Вершины стояло два огромных храма, разрушенных после революции. Здесь было похоронено немало монахов, а в пещере отшельником жил монах Афоня, которого потом куда-то увезли чекисты. На память об Афоне остался камень, к которому до сих пор приходят молиться старушки. Неподалеку от входа в пещеру из-под земли бьют святые источники, включая знаменитый Гремучий родник.
Тут в дверях кухни появился и сам Варламов. Седая борода, такие же седые волосы, стянутые сзади резинкой, в руках четки. На Александре Павловиче белоснежная, подпоясанная тонким ремешком сорочка с пустыми погончиками на плечах. Хозяева объясняют, что их сын работает в полиции, рубашка ему уже мала, а дедушка раз примерил, и она ему очень понравилась. Так теперь в ней и ходит.
Александр Варламов с удовольствием рассказывает о своей жизни, хотя веселого в ней было мало. Родился он в Ахматовке, там же регентами при храме были его родители. Мальчик воспитывался в вере и неприятии советской власти. В конце 1950-х в рамках объявленной Хрущевым антирелигиозной кампании сельчанина на 5 лет отправили в лагеря Красноярского края. А поскольку по религиозным соображениям он отказывался работать, набежало еще 5 лет, так что в общей сложности Александр Павлович отсидел за свою веру 10 лет.
«За отказ выполнять работы я то и дело попадал в карцер, — рассказывает Варламов. — Сотрудничавшие с лагерной администрацией уголовники как-то попытались меня заставить чистить картошку. Зашли в барак, поднимают меня за шкирку, а я говорю: «Да воскреснет Бог!» И их словно электрическим разрядом от меня отбросило. Больше я их не видел.
А как-то молюсь, и один из охраны начал меня душить. У меня в глазах потемнело, думаю, если Господь не поможет, то я к нему сам сейчас отправлюсь. И тут слышу шорох крыльев и вижу перед собой белые перья, словно крылья ангела. Этот охранник руки вдруг разжал, и его от меня отбросило в сторону. Я ушел в барак, а он часа три стоял без движения, как статуя».
Вернувшись в Ахматовку уже после снятия Хрущева, Александр Павлович начал, как говорится, шабашить, подрабатывать от случая к случаю. У него даже трудовой книжки не было. Некоторым набожность местного «юродивого» не нравилась. Однажды его избили так, что во рту почти не осталось зубов. Да вот только три дня спустя все, кто его бил, неожиданно скончались. Здоровые вроде бы мужики, а легли спать и… не проснулись.
«Одно время при всей своей набожности я сильно пил, никак не мог излечиться от этого пагубного пристрастия, — вздыхает Александр Варламов. — Не иначе то было бесовское наваждение. Напивался до беспамятства.
Наконец решил отказаться, но все равно тянуло, и думал, что не выдержу, сорвусь. Мне 40 лет было, и однажды увидел я сон. Сидят 12 человек во всем белом, выпивают и протягивают мне кубок. Я этот кубок взял, но тут же и проснулся. Дней десять спустя снова тот же сон снится. Снова беру кубок с вином в руки и просыпаюсь.
И в тот же день неожиданно накатил приступ рвоты. Я едва успел выскочить на улицу, как меня вырвало… живой жабой. Я бы и сам не поверил, если б не видел, как она, тварь зеленая, шевелится у моих ног и квакает.
С тех пор я ни капли в рот не взял, одно воспоминание о спиртном вызывает отвращение».
А вскоре Александру Павловичу было откровение. Во время странствования по Тамбовщине во сне ему явилась Богородица, велевшая возвращаться в родное село. Через неделю снова явилась и спросила, мол, когда ты в свое село пойдешь? Предупредила, что третье ее явление станет роковым, и протянула четки.
«Я их взял, а Богородица говорит: «Вот теперь ты монах… Тут уж хочешь не хочешь — собирайся, — рассказывает старец. — Вернулся я в Ахматовку, там дом уже развалюхой стал. До этого-то я с дочерьми в Пензе жил, а тут по указу Богородицы велено мне было стать отшельником. Но делать нечего, стал жить в этих руинах.
Тут у меня и дар исцеления открылся. Начал односельчанам помогать, а потом и из других сел и даже городов приезжать стали. А как-то дочь приехала, так, мол, и так, внуку сделали две операции, лежит в больнице в очень тяжелом состоянии, его уже собираются отключать от аппарата искусственной вентиляции легких. Собрался, приехали в больницу, пропустили нас к нему, и я два молебна отчитал один за другим.
Отвезли меня обратно в село, и вдруг дочь приезжает с новостями — внук не только пришел в себя, но и ушел из больницы на четвертый день после моего приезда. Мало того, бросил пить­-курить, отчего все болячки его были, нашел работу, а недавно еще и машину купил».
К целителю ехали с самыми разными проблемами. Некоторым, как, например, Екатерине, нужно было помочь снять порчу. Другие едут с грыжей, кистой, наследственными заболеваниями… И от заикания Варламов избавляет.
«У одного начальника в Кучках четырехлетний внук заикался, он ко мне приехал, мол, съезди, Александр Павлович, исцели внука, — вспоминает старец. — Я не отказал, дети — это святое. Приехал, начал молиться, и внук тоже рядом встал и давай за мной повторять.
Я помолился и вернулся домой. А через несколько дней этот начальник приезжает: так и так, радость у нас, внук совсем перестал заикаться. А в подарок привез мне два «КамАЗа» дров».
А однажды привезли Александру Варламову 10-летнего мальчика, после двух курсов химиотерапии выглядевшего чуть живым. Родители объяснили, что врачи отвели их сыну еще месяц­два, поэтому дедушка — их последняя надежда. Два раза привозили сына, два раза Александр Павлович его отчитывал — по его словам, достал мальчика из «огненного озера». И случилось чудо — ребенок полностью исцелился!
«Была и с моим дальним родственником история, — включается в разговор Екатерина Владимировна. — Он полковник ФСБ в отставке, в Афганистане был ранен в живот, с тех пор мучился болями в кишечнике. Полтора года назад в районной больнице сделали операцию и переборщили с анестезией. В результате родственник стал походить на инсультника, речь была невнятной, ноги отнялись и мог передвигаться только в инвалидной коляске.
Я и решила свозить его в Ахматовку. В дом на коляске заехать не смогли, Александр Павлович сам вышел и начал молиться. Потом пошел в комнату, где перед образом Богородицы сделал 10 поклонов. Выходит и говорит родственнику: «В «Книге живых» есть твое имя. Ты будешь здоров».
И что вы думаете? Через две недели инвалид­-колясочник уже вставал и сам стал понемногу передвигаться, а речь заметно улучшилась».
Провел старец сеанс исцеления и с корреспондентом «МЛ». Отбил три поклона (по его словам, каждый на небесах засчитывается за сто), крестясь (а крестится так мощно и размашисто, что троеперстием, наверное, синяки на своих плечах оставил), дочитал молитву и положил ладонь пациенту на лоб.
«Все будет хорошо!» — напутствовал нас Александр Варламов. А ведь и впрямь, самочувствие у корреспондента «МЛ» заметно улучшилось. Как тут не поверить, что целитель на самом деле обладает невероятной, данной ему кем-то свыше силой!

Яков БЕЛКИН. Фото В. Павловского

SinvolPamyati