Борис Гуревич: «Собаки лучше людей»

29 ноября в областном драматическом театре состоится премьера спектакля «Дон Хиль. Версия» по пьесе испанского драматурга Тирсо де Молины. Поставил спектакль известный питерский режиссер Борис Гуревич, с которым встретился наш корреспондент.
– Борис Робертович, это ваш первый опыт сотрудничества с пензенским театром?
– Нет, не первый, в 1990-е я поставил на пензенской сцене три спектакля: «Черт» Ференца Мольнара, «Севильский цирюльник» и «Женитьба Фигаро» Бомарше. Нынешний художественный руководитель пензенского драмтеатра Сергей Казаков тогда был просто Сережа, и он у меня играл Фигаро. Он был чуть стройнее, но даже спустя 20 с лишним лет свою энергию и настрой сохранил.
Лет десять спустя судьба привела меня в Ярославль. Помню, сижу в кресле, что-то читаю, а жена смотрит в газете телепрограмму и вдруг говорит: «Сидишь? Ну и сиди». И читает: «Безумные дни, или Хроники выпуска спектакля «Женитьба Фигаро» на канале «Культура». Я включаю вечером телевизор и вижу фильм о том, как мы ставили Бомарше в пензенском театре. Я-то помнил, что там по ходу дела что-то снимали, но и подумать не мог, что это выльется в такой вот документальный фильм. Фильм был выпущен в 1998 году, его оцифровали, так что можно найти в Интернете. Помню, Анна Борисовна Краснова, которая в 1990-е была завлитом театра, а потом уехала в Израиль, звонит мне из Хайфы: «Борис Робертович, я увидела себя в этом фильме!»
– Как воплощалась идея постановки в Пензе пьесы Тирсо де Молины?
– Это был трудный, долгий процесс, Сергей Владимирович меня давно приглашал, а я уезжал режиссерствовать в омский ТЮЗ, мы теряли друг друга из виду. Но в итоге, наконец, я добрался до Пензы. Выбор пьесы был за мной, я вообще обожаю испанскую драматургию, а Тирсо де Молина и вовсе стоит особняком. Он глубже и современнее того же Лопе де Вега. Им написано триста пьес, до нас дошли 180, а на русский язык переведены лишь с десяток. Спектакль поставлен по его пьесе «Дон Хиль Зеленые штаны», надеюсь, его ждет долгая и успешная жизнь.
– В какой момент жизни вы поняли, что хотите быть театральным режиссером?
– В 6 лет я решил, что буду актером, а в 6 классе – что буду режиссером. Ставил в школе спектакли, а после 10 класса отправился в ЛГИТМИК. Я поступал трижды. На самом деле это немного. Со мной учился мой тезка, он поступил с 8-й или 9-й попытки. Сейчас он в этом вузе завкафедрой. На третий раз я поступил, сдав все экзамены на пятерки, а окончил институт в 1987 году.
– Первую свою постановку помните?
– Это случилось в Петрозаводске, я приехал в Финский театр ставить спектакль, где говорили на финском языке. Сейчас он называется Национальный театр. Я вошел в историю театра, первым поставив спектакль на русском языке. А потом дважды ставил на финском, совершенно его не зная.
Я фаталист, так сложилось, что я стал вольным художником за исключением того периода, когда был главным режиссером омского ТЮЗа. Я поставил спектакли более чем в 30 городах. Моя жизнь проходит на чемоданах. Есть сидельцы, а есть скитальцы, я из числа последних.
– У вас за плечами и опыт участия в кино…
– Да там вообще как-то все случайно получилось. Я повел жену на кастинг фильма «Гадкие лебеди» по повести братьев Стругацких, а взяли нас двоих. Причем эпизоды с ее участием в итоговую версию не вошли. Сыграл эпизодические роли в нескольких сериалах, для меня это показалось немного забавным, но позволило расширить границы своего творчества.
– Не появилось желания стать еще и кинорежиссером?
– Это другая профессия. Я с большим уважением отношусь к тем, кто умудряется совмещать профессии театрального и кинорежиссера, как Кирилл Серебренников или Константин Богомолов. Но для меня это другая история, театр – это на всю жизнь, а кино не более чем актерский эксперимент.
– Какие в вашей жизни существуют приоритеты помимо театра?
– Семья – мой главный приоритет, хотя и приходится периодически уезжать из Питера по городам и весям. Книги люблю, у меня их уже столько, что ставить некуда. Последнее увлечение – у наших детей (у меня уже и внучка взрослая) появился песик, йоркширский терьер по кличке Йоджи. В нашем доме никогда не было собак, и теперь я понял, какая это заразная вещь. Есть кошатники, а есть собачники, оказалось, что я из числа последних. Я даже поставил спектакль, который так и называется «Собаки». Они лучше, чем люди, а иметь их – большая ответственность и в то же время большая отдушина.

Яков БЕЛКИН. Фото А. Кузнецовой.

SinvolPamyati