Стивен Спилберг прислал пензяку письмо

Анатолий Чудновский — соавтор четырех книг по истории Украины, автор пяти сборников стихов и басен. 21 января поэт встретит свой 85-й день рождения. Несмотря на болезнь, с которой Анатолий Менделеевич ведет перманентную борьбу, он по-прежнему бодр — руководит клубом пожилых людей при пензенской еврейской общине и не теряет оптимизма.
Не успели мы с утра пораньше прийти к Чудновскому в гости, как у того затрезвонил телефон. Звонила соседка из соседнего подъезда.
«Эта женщина прикована к постели, и у нее большой дефицит общения, — объясняет поэт. — Я ей вот уже несколько месяцев ежедневно читаю по телефону стихи. Начинали с Пушкина, потом перебрали поэтов Серебряного века, а сейчас я перечитываю ей произведения советских поэтов по алфавиту. Дошли до буквы «Т», сегодня вечером буду читать Арсения Тарковского…»

Умывались молоком

«Старшая сестра мамы вышла замуж за моего будущего дядю, родила дочку и умерла. А в еврейских семьях было принято, что хорошего зятя не отпускали. Поэтому за вдовца сосватали другую сестру мамы, она стала его дочке мамой, а ему родила сына, — начинает свои воспоминания Анатолий Менделеевич. — А когда родился я, мама заболела туберкулезом и грудью меня кормила еще одна моя тетя, у которой в то время как раз по причине рождения своей дочери имелось молоко.
Детство мое (а прошло оно в городе Белая Церковь, что неподалеку от Киева) было счастливым. Я ходил в детский сад и не знал забот. А потом началась война… 3 июля 1941 года отца забрали в армию, а дядя, который как раз был женат на второй сестре, снарядил кибитку на манер цыганской — на Украине такие назывались халабуда — и мы с несколькими родственниками и двумя соседями отправились на восток.
До сих пор помню переправу через Днепр. Там ходил паром на тросах, и на нашем берегу стояла огромная толпа беженцев, в которую затесались провокаторы, создавая панику. Мы все-таки переправились, дальше едем голодные, к тому моменту все припасы съели. И тут нас обгоняет армейский грузовик, из которого на дорогу падает… буханка черного хлеба. Ну не чудо ли?!
А немного погодя мы догнали обоз. Это работники одного из украинских совхозов гнали на восток стадо коров и лошадей. Дядю взяли пастухом, его жену дояркой, а больную маму брать побоялись. Молоко у нас теперь было каждый день в достатке, и, когда не было воды, мы им даже умывались! Хлеба тоже было в достатке, у них в обозе много муки было. 7 ноября прибыли на Энгельсский мясокомбинат, и нас разместили в бараке — на две семьи дали одну комнату.
В школе я сразу стал активистом, был звеньевым, председателем совета дружины, секретарем комсомольской организации. В 10 классе организовал хор, мы даже победили на городском смотре с песней о Сталине. Еще запомнилось, как на переменах нам привозили горячую кашу…»

Истории из жизни

«После школы я решил идти в физики, они, как писал поэт Борис Слуцкий, в отличие от лириков тогда были в почете, — продолжает Чудновский. — Окончил в Саратове физфак, устроился на завод в конструкторское бюро. Ну и счастливо женился на девушке с необычным именем Генриэтта.
Ее отец успел отсидеть 18 лет как враг народа. Он вспоминал, как уже после войны сидел в Александровском централе на самом севере Красноярского края, где политических помещали вперемешку с уголовниками. Соли им не давали, зато давали соленую селедку. Мой будущий тесть высушивал рыбьи хребты, растирал их в порошок и такой вот самодельной солью откупался от уголовников.
Спустя более чем 10 лет после ареста моему тестю удалось повидаться с женой. Получилось это благодаря уроженцу Пензы, капитану и писателю Константину Бадигину. Он посадил мою будущую тещу на свой теплоход и доставил в порт Дудинка, где под охраной мой будущий тесть исполнял обязанности главного бухгалтера порта. Там супруги целую ночь были предоставлены друг другу, а утром теплоход отправился в обратный путь. В 1956-м отец Генриэтты освободился и вернулся на прежнее место работы в Азовское морское пароходство.
По просьбе жены в 1971 году мы тоже переехали в Мариуполь, и я устроился инженером в техотдел пароходства. Параллельно заочно окончил экономический факультет Одесского института инженеров морского флота. Работал начальником отдела. К тому времени у нас уже было два сына. Старший впоследствии окончил Высшее художественно­техническое училище имени Мухиной в Ленинграде, а младший — Саратовский мединститут, женился на пензячке и перебрался в Пензу, где стал работать на скорой.
В 2002-м мы с женой тоже приехали в Пензу. Думали — ненадолго, а оказалось — на годы. Супруга как раз жаловалась на боли внизу живота. Сын отвел ее на УЗИ, и стало ясно, что без операции не обойтись… Жена моя продержалась еще пять лет, даже старшего сына пережила, который в 36 лет умер от аневризмы. А четыре года назад скончался и младший — обширный инфаркт, загнал себя на работе, дежуря сутки через сутки. Сейчас смысл моей жизни — невестка, вдова младшего сына, да взрослые внук и внучка».
Разбирая свой семейный архив, Анатолий Чудновский откладывает в сторону лист бумаги. «Готов поспорить, что такого вы еще не видели! — улыбается Анатолий Менделеевич. — Это благодарственное письмо от знаменитого голливудского режиссера Стивена Спилберга, я получил его в 1998-м. Спилберг тогда собирал свидетельства лиц, переживших холокост. Я в то время возглавлял мариупольскую еврейскую общину, к нам приезжала его съемочная группа и записывала воспоминания жертв холокоста.
Одну из историй я хорошо запомнил. В Мариуполе жили двое влюбленных. Когда началась война, парень отправился на фронт, но попал в плен в Белоруссии. Зная, как немцы ненавидят евреев, назвался русским, и его отправили валить лес. Когда подходили наши войска, юноша совершил побег, сам добрался до Минска и обратился в штаб СМЕРШа. Он рассказал свою историю, и полковник­смершевец по доброте душевной посоветовал ему оставить русские имя и фамилию.
А его возлюбленную, когда в Мариуполь вошли немцы, повели на расстрел. В противотанковых рвах за городом фашисты тогда расстреляли около 12 тысяч мариупольских евреев. Но то ли промахнулся солдат, то ли специально мимо выстрелил… Девушка упала в траншею живой. Ночью она выбралась из-под чуть присыпанных землей трупов и пошла куда глаза глядят. В итоге дошла до рыбацкого поселка, где ее приютила бездетная семья. Они дали девушке свою украинскую фамилию, удочерив ее.
В этом поселке молодой человек и нашел свою любимую, они сыграли свадьбу. А когда в 1970-е захотели уехать в Израиль, оказалось, что въезд на историческую родину им закрыт! Ведь по документам они русский и украинка. Вот такой трагикомический поворот судьбы…»
Мы прощаемся с гостеприимным хозяином и желаем ему долгих лет жизни, а в ответ получаем анекдот:
«Отмечали юбилей старого еврея. Гости от души желали ему жить до ста двадцати. «Нет, — возразил юбиляр, — я хочу жить только до ста девятнадцати, чтобы, когда я умру, в некрологе написали: «Безвременно скончался».

Яков БЕЛКИН

SinvolPamyati