Внушать благородные чувства — это тоже, простите, искусство!

Руководителем одного из старейших учреждений культуры Советского Союза он стал в 27 лет и возглавлял его целую эпоху — 43 года! Это при нем в Пензе были открыты единственный в мире Музей одной картины и второй корпус картинной галереи в Губернаторском доме. В состав галереи был включен и основанный в XVIII веке уникальный Никольский музей хрусталя. За годы его работы на посту директора “картинки” фонды увеличились более чем в 7 раз — с 1770 до 13 000 экспонатов.

Автор нескольких книг и альбомов, режиссер 18 научно­популярных слайд­фильмов о творчестве русских и зарубежных живописцев, заслуженный деятель искусств РФ, член Союза художников России, Международной академии культуры и искусства, Российской академии народного искусства Валерий Петрович Сазонов ушел от нас пять лет назад — 17 марта 2015 года…

Послевоенное детство

В марте победного 1945‑го Валеру привезли из родильного отделения на улицу Пристанционную, где его родители — участник боев под Москвой и Сталинградом Петр Васильевич и технолог хлебозавода Мария Михайловна — жили в обычном деревянном домишке, сотрясавшемся от постоянно проезжавших всего в нескольких метрах железнодорожных составов.

“Как и все пацаны послевоенного времени, все свободное время я проводил на улице, — рассказывал мне Валерий Петрович. — Родители постоянно на работе, потому у каждого из нас с детства были обязанности. К примеру, воды натаскать и для дома, и для сада­огорода, а это путь длиною в два квартала с коромыслом на одном плече, где два ведра по 12 литров, а в другой руке “конское” 15‑литровое ведрище. Особый наш мальчишеский шик — налить воду всклень и не расплескать ни капли.

Зимой “фонтанка” частенько замерзала, и тогда приходилось шагать до элеватора на улице Урицкого. А еще мы чистили от снега и двор, и часть улицы, что под окнами.

Летом мы купались в Суре — вода была прозрачной на глубине почти двух метров. Домой до ночи не загонишь. Только забежишь кусок черного хлеба сахарным песком посыпать — и опять на улицу.

Каюсь, и по чужим садам за яблоками лазили. Главное — не попасться. Иначе порка!”

В шесть лет Валеру привели в клуб железнодорожников и отдали в балетную студию. Через год он оттуда сбежал и уже самостоятельно записался в хор мальчиков. Пел вместе с Володей Каширским (впоследствии заслуженным деятелем искусств России, худруком и главным дирижером прославленных пензенских хоровых коллективов). Потом Сазонов жонглировал в цирковой студии.

Но было в его детстве и еще одно увлечение. “Очень я книги любил! В шесть лет “Бородино” наизусть знал, — вспоминал Валерий Петрович. — Специально учил стихи, чтобы декламировать их на людях, например, в фойе ДК имени Дзержинского”.

В начале пути

“Вместе с братом мы постоянно слушали радиоспектакли “Театр у микрофона”, — продолжал свой рассказ Валерий Сазонов. — Наверное, поэтому и пошел в театральный кружок. И все получалось. Начал я даже подумывать, а не пойти ли учиться на актера? Однако по совету своего учителя рисования подал документы в педучилище на художественно­графическое отделение.

В группе все парни уже в армии отслужили и только мне было 14 лет. Учились с утра и до вечера. Есть хотелось постоянно. К тому же я начал подрабатывать истопником: требовалось, чтобы уже в 6 утра были натоплены 20 училищных печей, а после обеда эту титаническую работу приходилось повторять.

К советским праздникам всегда подработка подоспевала — лозунги на кумаче писать. Ну и фотографировал подаренной отцом “Сменой”, колеся на велике по ближайшим деревням”.

В 18 лет Сазонов уже трудился учителем рисования — одновременно и в дневной, и в вечерней школе. У взрослых его назначили… классным руководителем, хотя по возрасту он был моложе любого из своих подопечных! Вспомните фильм “Большая перемена”.

В 1964‑м пензяк поступил на заочное отделение Института живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина. А вскоре была армия — служил Валерий Петрович связистом.

После дембеля позвали работать в райком комсомола. Потом — в бюро эстетики завода ВЭМ.

1971‑й оказался для нашего героя судьбоносным — ему предложили… возглавить картинную галерею.

“Было от чего призадуматься: на заводе я чистыми получал за 200 рублей плюс халтура, а на новом месте 120, и баста! — рассказывал автору этих строк Сазонов. — Но уболтали. И 1 марта — в день моего 27‑летия — я был представлен коллективу из 12 сотрудников.

Галерея тогда размещалась на втором этаже художественного училища всего на 350 квадратных метрах. И пошло­поехало: мы начали организовывать выставки, лектории, печатали афиши, создали абонемент. И народ нашим учреждением культуры заинтересовался…”

Пензенская Третьяковка

В книге “Вспоминая Валерия Сазонова” Евгений Попов оставил такие строчки: “Пензенскую галерею, что старше Русского музея на три года, ровесницу Третьяковки, открытой в Москве в 1892 году, он возглавил в 27 лет. И почти сразу начал добиваться переезда из худучилища в новое, более просторное здание.

Первоначально ратовал за здание Мясного пассажа на Московской, что освободилось к концу 1970‑х. Увы, не случилось. Зато при поддержке 2‑го секретаря обкома КПСС Георга Мясникова добился выделения под собрание картин и других предметов искусства одного из лучших городских особняков — бывшего Дворянского земельного и Крестьянского поземельного банков 1912 года постройки по проекту академика архитектуры А. И. фон Гогена. И уже в феврале 1986‑го состоялось новоселье картинной галереи.

Здесь же наряду с традиционными экспозициями разместились еще три “музея в музее”, посвященные творчеству связанных с Пензой знаменитых художников: Константина Савицкого, Ивана Горюшкина­Сорокопудова, Аристарха Лентулова. И помимо обычных экскурсий в галерее начали проходить всероссийские выставки, концерты, бенефисы”.

По воспоминаниям коллег Валерия Петровича, в то время он практически прописался в Москве, добывая для Пензы картины из запасников Минкульта. И ведь не за деньги! Невероятно обаятельный Сазонов умасливал столичных чиновников никольским хрусталем, местными наборами шоколадных конфет и эксклюзивных горьких настоек. Росли фонды и благодаря картинам пензенских живописцев. Вскоре подарить музею свои полотна стало делом чрезвычайно престижным.

Отдельная песня — Музей одной картины. Скольких нервов стоило Мясникову и Сазонову убедить дирекцию Русского музея дать для премьерного показа в Пензе картину Василия Сурикова “Взятие снежного городка”, ни разу прежде не покидавшую экспозиции! Но усилия того стоили — в 2012 году журнал “Форбс” составил рейтинг из 200 уникальных музеев мира. Пензенскому Музею одной картины там было отведено третье место.

Дружеские зарисовки

“Обаятельный, обязательный, внимательный, благожелательный, многим дамам в мужья желательный. Но не злостный он сердцеед, он — Великий искусствовед. А внушать благородные чувства — это тоже, простите, искусство! — такие строки посвятила Сазонову на одном из юбилеев поэтесса Лариса Яшина. — И умен он, и хорош, и на Ленина похож. У Сазонова Валерия галерея как империя. Он и царь здесь, он и Бог, и дворец совсем не плох.

Но заметим мы резонно: любят дамочки Сазонова. Ах, Петрович, ах, Валер, настоящий кавалер!”

У художника и скульптора Германа Феоктистова остались свои воспоминания о Валерии Петровиче: “В галерее открывалась моя первая выставка скульптур, посвященная северо­американским индейцам. Разработали сценарий, по которому Сазонов — ведущий. Но сначала выступали музыканты, затем танцевали всамделишные апачи, сиу и чероки, и только потом на сцене должен был появиться мэтр. Но, черт возьми, в нужный момент на месте его не оказалось!

Возникла пауза, постепенно перерастающая в недовольный ропот зрителей. И тут в дверях возник изрядно запыхавшийся Петрович. Мгновенно оценив обстановку, он с полупоклоном обратился к собравшимся: “Извините, господа и дамы, мне надо было привести в порядок свой ирокез!”

“Помню, пришел он в первый раз попариться в моей баньке, — перелистывает свою страницу воспоминаний краевед, коллекционер и издатель Игорь Шишкин. — Весь такой гордый, что в Финляндии только что состоялся обряд его посвящения в парильщики. Образно жестикулируя, рассказывает, как там все было круто, какой пар надо выдерживать, какой красивый диплом выдали. А тут, мол, слабаки собрались…

Но в нашем банном клубе есть момент, который мы зовем “манямба”. Это когда вместо полковшика водички, которую нужно плеснуть на камни, кто‑нибудь бухает туда целый таз кипятка. И громко вопит при этом “Манямба!” После чего все, как желуди, ссыпаются с полок на пол, распластавшись и боясь шевельнуться, чтобы избежать обжигающего цунами.

Валерий Петрович, только что рассказавший, какой он ради диплома перенес “мощный финский пар”, остался стоять — ему же никто еще не рассказал про испытание “манямбой”. По счастью, у Сазонова сработал инстинкт самосохранения — он мухой пролетел по нашим спинам и буквально вышиб дверь. Первое, что он потом смог вымолвить: “Предупреждать надо! Я бы хоть дипломом прикрылся…” И уже потом за столом добавил: “Ни черта вы, мужики, в финской сауне не понимаете!”

P. S. 1 марта 2015 года после очередного заседания банного клуба Игоря Шишкина любители пара позвонили Валерию Сазонову, которому исполнилось 70. В это время Валерий Петрович проходил курс лечения в онкологическом диспансере. По громкой связи юбиляра по очереди поздравляли, желали скорейшего выздоровления. И он с каждым шутил, убедив своим оптимизмом в том, что болезнь отступила. Но 17‑го стало известно, что Валерий Сазонов скончался.

Проводить подвижника пензенской культуры в последний путь собрались толпы горожан…

Владимир Вержбовский

SinvolPamyati