Владимир Керханаджев: «Честь имею!»

В 2014 году через Пензу проходил автопробег, в котором участвовали ветераны Афганистана и Чечни из различных регионов Поволжья. Поклониться памяти погибших товарищей они пришли к «Афганским воротам». И здесь их с приветственным словом встретил участник Великой Отечественной войны Владимир Керханаджев. Свою короткую и только по делу речь он закончил привычными словами: «Честь имею!»

Сорокалетние и возрастом старше мужики, глядя на бравого полковника, у которого, что называется, грудь в крестах, предложили Владимиру Михайловичу чарку с фронтовыми 100 граммами. «Только, батя, у нас здесь спирт. Может, разбавить?» — извинялись ветераны. «Не надо, парни. Не красна девица. За нашу и вашу Победу!» — произнес тост Владимир Керханаджев. А потом гости еще долго фотографировались с «настоящим полковником», которому на тот момент исполнилось 90 лет!

Видел плененного Паулюса

В августе 1942‑го красноармеец Керханаджев осваивал азы солдатской науки в 150‑м отдельном инженерно­саперном батальоне под Кироваканом. На все про все 10 суток — и в эшелон. «Уже в сентябре мы ставили мины на предполагаемых направлениях наступления немцев и оборудовали командный пункт Закавказского фронта, — рассказывал Владимир Михайлович. — Едва справились с заданием, как весь батальон посадили в крытые тентами студебекеры — и в путь. На каком‑то полузаброшенном причале Каспийского моря пересели на баржи…»

Задача батальона — восстанавливать разрушенные переправы, ведущие на правый берег Волги. Все это под непрерывными бомбежками и артобстрелами противника. Осложняло дело и то, что на левом берегу стояли десятки огромных резервуаров с нефтью. Горели они круглосуточно, а огненные потоки стекали в реку. Так что работать саперам приходилось в «море огня».

Примерно тогда же наш земляк впервые увидел и генерала Василия Чуйкова, начавшего практиковать в городских боях штурмовые группы. Первые из них командующий инструктировал сам: «Врывайся в дом вдвоем — ты и граната. Оба одеты легко: ты без вещмешка, граната без «рубашки». Врывайся так: граната впереди, ты следом».

Такая тактика привела к успеху. Однако, чтобы штурмовые группы могли добраться до фашистов, проходы в минных полях для них делали саперы, в числе которых был и Владимир Керханаджев.

«К вечеру 30 января наши вышли к центру Сталинграда, а из допроса пленного офицера узнали, что штаб 6‑й армии Фридриха Паулюса находится в подвале универмага, — вспоминал пензяк. — Утром следующего дня немцам было предложено капитулировать. Я тогда стоял в оцеплении. На мне ватные штаны, легкая фуфайка­телогрейка да еще и овчинный полушубок с цигейковым воротником. На голове новенькая шапка­ушанка. И вот почти мне навстречу идет худой, долговязый, заморенный, несколько дней не бритый фельдмаршал в легкой шинелишке и фуражке с кокардой. Затем подъехала легковая машина и Паулюса увезли в штаб».

А в феврале 1943‑го Керханаджев получил свои первые боевые награды — медали «За боевые заслуги» и «За оборону Сталинграда». Вручал их генерал­лейтенант Чуйков.

Уже на Брянском фронте командир отделения саперов сержант Владимир Керханаджев получил задачу проделать проходы в минном поле для атаки наших танков: «Работать начали, когда стемнело, и все равно передвигались только по‑пластунски, чтобы немцы не обнаружили. У меня в руках щуп, по бокам бойцы с миноискателями. Автоматы с собой не взяли, чтобы не мешали. Зато у каждого ножи для ближнего боя. За первый час успели обезвредить с десяток мин, а потом нас обнаружили и стали обстреливать из минометов. Очнулся я в госпитале…».

Следующим боевым заданием для саперов стало разминирование бывшего сельхозтехникума в Орле для оборудования там командного пункта армии. «В подвале немцы установили мины замедленного действия, — делился пережитым фронтовик. — Точно такие же «подарки» замуровали в стены всех трех этажей, поскольку резонно предположили — почти все городские здания разрушены, значит, штаб разместится здесь. Не вышло. Сюрпризы мы обезвредили, за что я, как командир отделения, был награжден орденом Красной Звезды».

«Атомные» учения

Войну сержант Керханаджев закончил в Кенигсберге. Из армии увольняться не захотел и поступил в военное училище. В феврале 1949‑го молодой лейтенант отправился для дальнейшего прохождения службы на Дальний Восток. Здесь в 1954‑м на советско­китайских совместных учениях судьба свела его с генералом армии Николаем Крыловым — также пензяком. Цель была поставлена такая — «преодоление зараженного участка после нанесения атомного удара».

«Николай Иванович отозвал меня в сторонку и сообщил, что за нашими действиями будет внимательно наблюдать генерал Пын Де Хуай. Мол, не подгадь! Престиж Красной армии на тебе! — рассказывал ветеран. — Мои бойцы на совесть выстроили из бревен более чем 20‑метровую вышку, в основание которой заложили 20 тонн тротила, сверху уложили 20 бочек бензина, а на них водрузили бочки с дымовыми шашками. В назначенное время над нами появился бомбардировщик с «атомной бомбой». По рации передали: «Болванка отделилась».

Отсчитал положенные 10 секунд и нажал кнопку взрывателя. Эффект от взрыва превзошел все ожидания. Мы, никогда не видевшие ядерного взрыва и только читавшие про него, остолбенели, завороженные выросшим до самых небес грибом. А потом вместе со всеми преодолевали «зараженный участок». На подведении итогов генерал Пын Де Хуай вручил мне медаль «Китайско­советская дружба», подписанную Мао Цзэдуном».

На берегах Амура Владимир Михайлович прослужил до 1967 года. Стал командиром лучшего полка, и вдруг новое назначение. Равнозначная должность в Закавказье. Керханаджев принял 312‑й отдельный полк и поначалу испытал шок. Оказывается, здесь служили дети и внуки советской элиты Армении, Грузии и Азербайджана. И каждое воскресенье сюда приезжали десятки черных лимузинов с высокопоставленными гостями. Мангалы, шашлыки, фрукты, вино…

Бороться с этим было бесполезно. Да и сверху настойчиво советовали держать нос по ветру. Вот тогда полковник и написал необычный рапорт в Москву маршалу Чуйкову: «Прошу перевести меня в Советский Союз, не севернее Кирова и не восточнее Урала». Василий Иванович вызвал Керханаджева в столицу. «Учти, если маршал будет говорить с тобой на вы, твоя песенка спета, — предупредил адъютант. — Ну а если пошлет, твоя взяла!»

Выяснив, что полковник воевал в 62‑й армии, Чуйков сменил гнев на милость: «Пойми же ты, дубина стоеросовая, попади твоя бумага к особистам — срок бы тебе пришили! Но не печалься. Однополчанину место найду. В Пензу поедешь?»

Через год полковник Керханаджев участвовал в похоронах дважды Героя Советского Союза маршала Чуйкова на Мамаевом кургане.

Страшный 1972‑й

В 1972‑м в город на Суре полковник Керханаджев приехал на должность замначальника гражданской обороны, поскольку начальником был предоблисполкома Виктор Дорошенко. И почти сразу получил приказ о срочном формировании полка для борьбы с лесными пожарами.

Старожилы прекрасно помнят то страшное лето. С марта не случилось ни одного дождя. В июле на деревьях пожухли листья. Тогда же заполыхали торфяники сразу в нескольких районах. В августе в Пензе повсеместно запахло гарью. А в последний день лета сверху улицы Московской, от кинотеатра «Родина», нижние городские кварталы уже не просматривались.

«Место дислокации полка — Мокшан, — вспоминал Керханаджев. — Здесь за сутки сколотил 1‑й батальон и направил личный состав в Земетчинский район, 2‑й отправился в Лунино. Это два района, где полыхали леса. Кроме того, по моей просьбе на борьбу с огнем были мобилизованы добровольцы с городских предприятий, в первую очередь заводские пожарные команды и работники лесного хозяйства.

С бедой справлялись всем миром, задействовав мощные насосные станции, подающие воду на многие километры. И все равно до сентября ситуация оставалась критической. К сожалению, не обошлось без жертв: 30 августа неподалеку от Лунина, в районе Дядьковой горы, разбился вертолет Ми­8. Погибли пять человек: Евгений Ванин, зампред облисполкома, Юрий Наумов, завотделом ОК КПСС, Иван Шеин, глава Лунинского райисполкома, и прикомандированные сотрудники лесной охраны Владимир Купцов и Василий Тимченко.

По версии МО СССР, вертолет упал от перепада высоты. Когда он взял курс от Нечаевки на Дядькову гору, то полетел по восходящей. В 5 км от места падения машина не сумела перекрыть разницу высоты в 400 метров. Летчику пришлось резко дать газ, и мотор захлебнулся. А в салоне была бочка с бензином, которая взорвалась при падении. Отсюда и изуродованные трупы… В том вертолете должен был находиться и я. Но не успел по причине разгильдяйства водителя.

А за сутки до трагедии загорелся поселок Иванырсинского лесозавода. Мы эвакуировали всех жителей — почти тысячу человек. Директор местного сельпо закапывал в песок на берегу реки велосипеды, тазы, чайники… Из огня выводили скотину и даже собак и кошек. Трое суток никто не спал. Огонь, уничтоживший все, дошел до Суры.

Наших погибших земляков похоронили на аллее Славы Новозападного кладбища. Купцова и Тимченко увезли на родину…»

Вместо послесловия

Последние годы Владимир Михайлович уделял много времени военно­патриотической работе. Был частым гостем не только в учебных заведениях, но и вместе с ветеранами­интернационалистами выезжал на различные мероприятия. Ратовал за создание в Пензе своего военного музея и очень надеялся, что со временем в нашем городе установят памятники маршалам Тухачевскому и Крылову, первому командующему ВДВ генералу Глазунову и министру обороны РФ генералу Родионову.

7 декабря почетный гражданин Пензы, участник Великой Отечественной войны Владимир Керханаджев скончался на 97‑м году жизни.

Владимир Вержбовский, Инна Жаркова

SinvolPamyati