№37 (821) от 11 сентября 2013 года

Главная
№37 (821) от 11 сентября 2013 года

Смерть в ЦРБ

Никто не знает, сколько россиян становятся жертвами врачебных ошибок, потому что такая статистика не ведется. Зато есть статистика других стран, например США, согласно которой от неправильного лечения ежегодно умирают 100 тыс. американцев.
В российской Лиге защиты пациентов прикинули и решили, что у нас из-за халатности медиков умирает не менее 50 тысяч.
Честь мундира
«Рука руку моет» - это о медицине с ее закрытостью от посторонних глаз: доказать врачебную ошибку в нашей стране сложно: медики покрывают своих коллег, охраняя честь мундира. По статистике ФОМС, каждый год российские суды рассматривают не более 400 исковых заявлений к медучреждениям. Пациенты выигрывают две трети дел. Максимальная компенсация на данный момент - за смерть клиента клиники - 2 млн. рублей. Но что такое два миллиона по сравнению с горем, которое пришлось пережить родственникам?
Недавно такое горе пришло в семью из Пачелмы. В центральной райбольнице в муках скончался молодой мужчина. Убитые горем родственники обратились в региональный следственный комитет, сотрудники которого возбудили уголовное дело. На прошлой неделе суд вынес врачам обвинительный приговор.
Оговорюсь сразу: у нас нет намерения очернить пачелмских медиков, а в их лице и всю пензенскую медицину. Мы просто хотим, чтобы восторжествовала справедливость и таких случаев было как можно меньше. А еще мы хотим, чтобы медики не забывали, что люди вверяют им самое бесценное, что у них есть, - собственную жизнь...
Эта трагедия произошла в апреле 2012 года. В пачелмскую ЦРБ поступил мужчина, страдающий сахарным диабетом. Осмотрев пациента, врач-терапевт и завотделением поставили диагноз «сахарный диабет 1-го типа, тяжелое течение, декомпенсация. Кетоацидоз. Диабетическая ангиопатия, полинейропатия нижних конечностей. Алкогольная интоксикация». И приступили к лечению. Вот только лечение результатов не принесло. Через два дня мужчина скончался.
Кстати, он не был алкоголиком. По словам близких, он практически не пил, поскольку знал о своем заболевании и следил за здоровьем. В тот злополучный день мужчина выпил немного пива. Да и то только потому, что его назначили на должность заведующего Пачелмским филиалом юридической консультации. На следующий день мужчине стало плохо. Приехавшая по вызову скорая отвезла его в ЦРБ.
Бег по кругу
Всю ночь у постели мужчины дежурила его мать. Женщина видела, какие препараты вводили внутривенно ее сыну.
Из материалов уголовного дела: «Осмотрев записи в журналах, Найденова (фамилия изменена) показала: препарат «Берлитион» в ночь с 10 на 11 апреля ее сыну не вводили. Утром врач пояснила, что его в ЦРБ нет, и попросила купить в больничной аптеке». Что и было сделано. Но суть не в этом. А в том, что медики нарушили стандарты лечения данного заболевания. Более того, пациенту не уделялось должное внимание.
Из материалов уголовного дела: «Примерно в 14 часов 11 апреля 2012 года Найденова вновь пришла в больницу и вошла в палату сына. Ивану (имя изменено) стало хуже, он дышал с хрипом, жаловался на жажду и слабость». Несмотря на ухудшение самочувствия пациента, к нему, по словам родственников, никто из врачей не подходил. Дошло до того, что родные принесли из дома глюкометр и стали сами измерять уровень глюкозы в крови. А мужчине становилось все хуже.
Вечером мать кинулась искать дежурного врача. Нашла и попросила осмотреть сына. Но медик, по мнению следователей суда, отказался это сделать. Потом за этим же врачом пошла медсестра и тоже получила отказ.
Дежурным врачом в это время была завотделением. Она зашла в палату только после того, как ее об этом попросили три раза. Из материалов уголовного дела: «Врач подошла к входной двери в палату, где лежал Иван, посмотрела на него и сообщила, что ничего страшного не видит. Найденова сказала, что у сына синеют ноги, но врач ответила, что так и должно быть».
Перепуганная мать кинулась в реанимацию и попросила медсестру взглянуть на ее сына. Та сказала, что не является врачом и осматривать никого не может, а в терапевтическом отделении имеется свой доктор, который и должен следить за состоянием своих пациентов.
Отчаявшись, женщина бросилась к бригаде скорой помощи и попросила фельдшера осмотреть сына. Фельдшер тоже ей отказал...
А потом было утро. И планерки, которые врачи непременно должны были посетить. А пока они это делали, в палате умирал человек. Он уже ни на что не реагировал и даже не бредил, как ночью. В коридоре его мать наткнулась на реаниматолога. Подойдя к кровати и взглянув на Ивана, он констатировал, что пациент в глубокой коме. И только после этого мужчину все-таки перевели в реанимационное отделение. Но было уже поздно...
«В ходе следствия врачи свою вину отрицали, - говорит старший помощник руководителя регионального СК Людмила Фомина. – Но суд счел собранные доказательства достаточными для вынесения приговора: врачам назначено наказание в виде ограничения свободы. Терапевту – на 2 года, завотделением – на 2,6 года. С ЦРБ взыскано 600 тыс. руб.».
Осужденные медики продолжают работать в той же больнице. Как говорится, без комментариев…

Газета: 
АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ Пенза
Автор: 
Иван КОТЕЛЬНЫЙ

За таблетку небо в клетку

Поддельные лекарства - головная боль врачей, и не только российских. По данным ООН, рынок поддельных медикаментов находится на третьем месте по прибыльности после торговли оружием и наркотиками. Во многих странах эту проблему пытаются решить жесткими мерами, вплоть до смертной казни.
На этом фоне российское законодательство выглядит более чем либерально. Именно поэтому у нас с завидным постоянством в аптеках и даже больницах обнаруживаются лекарства, которые, вместо того чтобы лечить, наносят непоправимый вред здоровью. А вот если бы в России, скажем, как в Индии, производителям фальшивых медикаментов светило небо в клеточку (причем на всю оставшуюся жизнь), желающих нажиться на человеческом несчастье было бы гораздо меньше.
Четвертое зло
Впрочем, возможно, скоро ситуация изменится: производство и распространение некачественных лекарств могут приравнять к тяжким преступлениям. Подготовлены поправки в Уголовный кодекс, которые грозят фальсификаторам медикаментов не только серьезными штрафами, но и пожизненным заключением.
Специалисты утверждают, что фальсификация лекарств - четвертое зло здравоохранения после малярии, СПИДа и курения. Смертность от побочных реакций лекарств входит в первую пятерку причин смертности наравне с сердечно-сосудистыми, онкологическими, бронхолегочными заболеваниями и травматизмом.
Более того, по данным МВД России, каждая десятая таблетка в стране - фальсификат, а годовой объем продаж фальсифицированной продукции составляет от 200 млн. долларов. Но есть и иная статистика, согласно которой объем фальсификата на рынке лекарств доходит до 60%. И только Росздравнадзор убежден, что лишь семь сотых общего объема лекарственных препаратов являются подделками. Но это, как говорится, совсем другая история.
В связи с предлагаемыми изменениями законодательства мы решили узнать, как обстоят дела с подделками в нашем регионе. Много ли их и как часто пензенцы, сами того не зная, глотают фальшивые таблетки. Оказалось, что поддельных медикаментов в Пензенской области нет. С одной стороны, это странно: везде есть, а у нас нет. С другой - так говорят специалисты, а им виднее...
«За 8 месяцев этого года из обращения было изъято 26 серий 15-ти лекарственных препаратов, приостановлен выпуск 32 препаратов (54 серии). Все эти медикаменты были некачественными, - говорит директор центра сертификации и контроля качества лекарственных средств Владимир Егоров. - Забракованные лекарства утратили свои лечебные свойства по двум причинам: одни были повреждены во время транспортировки и хранения, другие пострадали на фармацевтических предприятиях: во время их производства был допущен брак.
В перечень недоброкачественных вошли такие препараты, как димедрол-виал китайского производства, отечественные глазные капли сульфацил натрия, в народе называемые альбуцидом, произведенные в Индии обезболивающие таблетки кеторол, российские омепразол и пектусин, французский фервекс и украинский этамзилат.
Что касается поддельных медикаментов, то их в нашей области выявлено не было».
Невнимание стоит жизни
Вот так. Подделок нет, зато есть некачественные лекарства. Для правоохранительных органов это, может быть, и утешительное обстоятельство, а вот для больных людей - вопрос жизни и смерти. К счастью, летальных исходов от применения испорченных медикаментов у нас не было. А вот о побочных эффектах от такого лечения история, как говорится, умалчивает. Хотя такие случаи - не редкость.
Три года назад несколько пензенцев пострадали от действия препарата милдронат, предназначенного для улучшения сердечной деятельности. Из местных больниц стали поступать жалобы на ухудшение самочувствия пациентов после введения этого препарата. Выяснилось, что на заводе-изготовителе перепутали препараты. На ампулы с листеноном нанесли маркировку милдронат. Листенон вызывает кратковременную остановку дыхательной системы и не применяется при лечении сердечных заболеваний. Ампулы с лжемилдронатом были забракованы в семи регионах РФ. Трагедий удалось избежать.
«Недавно был забракован раствор экстракта алоэ, произведенный на московском заводе «Вифитех», - продолжает Владимир Егоров. - После проверки выяснилось, что в растворе находятся микроорганизмы, которые могут спровоцировать сильнейшую аллергическую реакцию».
По словам Владимира Егорова, чаще подделывают дорогие препараты, которые активно рекламируют производители. Причем иногда фальсификаторы, что называется, переплевывают производителей.
Так, эссенциале форте производители выпускали в серой, с внутренней стороны, коробке, изготовленной из вторичного сырья. А жулики на подпольном заводе в Ленинградской области выпустили партию поддельного лекарства в белой упаковке, сделанной из хорошего белого картона, на чем и прокололись.

Газета: 
АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ Пенза
Автор: 
Диана ЕФИМОВА

Синдром Сивкова, или Пикет длиною в два часа

«Ребята, а что вы тут делаете? Опять политическую акцию проводите?» Пожилая женщина суровым взглядом обвела четверых молодых людей, державших плакаты с надписями типа «Хватит нас динамить!». У респектабельной дамы сразу возникла масса вопросов. Кто эти люди? Чего хотят от власти и не готовят ли какую-нибудь провокацию? Но, поговорив с ребятами, активная пенсионерка успокоилась и даже предложила посильную помощь, в очередной раз подтвердив, что мир спасет все-таки не красота, а доброта.
Молодые люди, привлекшие внимание пенсионерки, оказались студентами, проводившими акцию в поддержку Алексея Сивкова - сироты из Балашова, который с 2008 года стоит в очереди на получение жилья. Несколько недель молодой человек пикетировал здание Правительства РФ. Его пытались прогнать, запугивали, но он не уходил. Когда его перестали замечать, он объявил голодовку.
В конце концов о его ситуации узнала вся страна. Неравнодушные люди озадачились проблемой сирот и решили организовать акцию, которая бы одновременно охватила сразу несколько городов. Не остались в стороне и пензенские студенты.
Шесть городов, одна акция
19-летняя Ольга Баева - студентка третьего курса политехнического университета. Узнав от московских друзей об Алексее, она тоже решила поддержать молодого человека. К ней присоединился и я.
Мы стоим на улице Московской. Начало шестого вечера. Акция должна продлиться два часа.
«Москва, Пенза, Великий Новгород, Саратов, Екатеринбург и Питер - эти города сейчас пытаются привлечь внимание к судьбам сирот, - рассказывает Оля. - Сама я не сирота, друзей из их числа у меня тоже нет. Но равнодушной к происходящему все равно быть не хочется. Алексей своим пикетом вызвал волну возмущения по всей стране. Он, бездомный, вынужден был голодать у здания правительства, а мы, сытые и имеющие крыши над головой, не замечаем, как страдают такие, как Алеша. Это несправедливо...»
Ольга показывает мне четыре плаката, которые она подготовила к акции, и несколько десятков листовок. Пока мы разговаривали, к нам присоединились еще несколько ребят. Были среди них и школьники, и студенты. Молодежь взяла плакаты и разошлась по улице: одни встали у торгового центра, другие - около Фонтанной площади. В этом и состоит суть одиночных пикетов - нескольким людям нельзя скапливаться в одном месте и чего-то требовать без разрешения на то властей.
«Что мы сегодня требуем? - отвечает вопросом на вопрос Ольга. - Обеспечить жильем незащищенные слои общества: сирот, инвалидов, многодетных матерей!»
Долгожданный фонд
На самом деле, проблема жилья для сирот сейчас актуальна как никогда. Многие из них признаются, что не смогли получить вовремя причитающиеся им квадратные метры по одной простой причине - в детском доме им никто не объяснял, что в очередь на получение жилья нужно становиться до 23 лет. В противном случае поезд уйдет.
С 1 января 2013 года начали действовать новые правила обеспечения сирот жильем (согласно Закону от 29 февраля 2012 года «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части обеспечения жилыми помещениями детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»). Теперь в стране должен появиться специализированный жилой фонд, предназначенный только для выпускников детдомов. Квартиры из этого фонда будут предоставляться сиротам с 18 лет, при этом собственником жилья останется государство. Через пять лет квартиру можно будет приватизировать или продлить срок найма еще на пять лет, если у сироты имеются проблемы с социализацией и законом. Такого понятия, как предельный возраст, теперь не существует.
Чем богаты, тому и рады
29-летняя Мария Белоногова вместе с дочерью Аней живет в доме № 23а по улице Клары Цеткин. Это знаменитый «сиротский» дом, который построили два года назад.
«Моя жизнь складывалась непросто, - рассказывает молодая женщина. - Мама забеременела от женатого мужчины. Уходить из семьи он не собирался. В результате, когда мне была неделя от роду, мама встретилась с отцом на пензенском автовокзале и вручила ему сверток. В этом свертке лежала я...
Понятное дело, отец растерялся и решил, что в доме малютки мне будет лучше. Правда, периодически приезжал ко мне в гости. Когда я выросла, меня, как и многих детдомовцев, направили учиться в училище, где я получила специальность штукатура-маляра. Своего жилья у меня в тот момент не было. Пока училась, жила в общежитии. Ни в детдоме, ни в училище про мои права мне никто ничего не рассказал. Более того, как только у меня появился диплом об окончании училища, в общежитии сразу указали на дверь. Пришлось снимать жилье. А зарплата у начинающего работника сами знаете - почти нищенская.
В отделе жилищных программ городской администрации мне рассказали о перечне документов, которые я должна представить, чтобы встать в очередь на получение жилья. Затем добавили, что необходима временная регистрация и доказательство того, что больше у меня никакого жилья нет. В сельсовете же района, в котором проживала моя мать, мне такой справки не дали. На этом дело и закончилось».
За лучшей жизнью Мария отправилась в Москву. Там нашла хорошую работу, познакомилась с молодым человеком и, как когда-то ее мама, забеременела...Кавалер, узнав об этом, исчез. Пришлось девушке возвращаться в Пензу. Вскоре у нее появился ребенок, и молодой матери пришлось ютиться в центрах социальной помощи и на съемной квартире, которую предоставил один из благотворительных фондов.
«Около двух лет назад мне наконец дали квартиру в этом доме, - продолжает женщина. - Конечно, это здорово! Но то ли дом строили наспех, то ли еще что случилось, но только здесь такая влажность, что трудно дышать. Да и вообще дефектов много. Видимо, строители особо не старались, а приемная комиссия особо не придиралась: все знали, что в доме будут жить детдомовцы, а они за себя постоять не могут. Вот и получилось, что дом есть, а жить в нем невозможно: на балконы страшно выходить - в них дыры.
Такое впечатление, что, если по стенам посильнее ударить, они рассыплются на глазах. Да что говорить, мне на десятом этаже хорошо слышно, как лает собака в квартире на восьмом этаже.
Вечером я стараюсь из дома не выходить. В подъезде собираются какие-то люди. По виду - бомжи и алкоголики. В общем, жить в доме, который чиновники построили для сирот, и страшно, и опасно».
Жители этого дома говорят, что 120-квартирный дом построен на болоте. Отсюда и сырость. Спрашиваю у Маши, мол, почему дала согласие на получение такой квартиры? Девушка пожимает плечами: «А что мне оставалось? Сколько я еще могла ждать? Не согласилась бы на эту квартиру, возможно, другую бы не предложили. А у меня дочь. Государство о ней заботиться не будет».
Без крыши
над головой
У 32-летней Светланы Желтовой ситуация схожа. Она родилась в Кузнецком районе. Родители, пристрастившиеся к алкоголю, в один прекрасный момент решили, что ни Светлана, ни две ее сестры им не нужны. Так девушка попала в детский дом. Потом поступила в то же профтехучилище, что и Маша, и тоже на штукатура-маляра. Несколько лет Светлана прожила в общежитии на улице Беляева. Но, когда познакомилась со своим гражданским супругом, приняла решение вернуться в родной Кузнецк.
«Через четыре года наши отношения пришли к своему логическому завершению, - вздыхает женщина. - К тому времени у меня подрастал старший сын Рустам, и я ждала еще одного ребенка.
Сынишку пришлось на время отдать в Кузнецкий дом малютки. Мне идти было некуда. В общежитии мое койко-место успели отдать другому человеку. Два месяца мне пришлось жить в пензенском доме ночного пребывания. А после рождения дочки Сонечки начались новые проблемы. Идти было некуда. Жила у знакомых, подруг, абсолютно чужих мне людей. Даже юристы и общественные организации не могли мне выбить хоть какой-то угол. Собственного жилья у меня до сих пор нет».
Это лишь краткие зарисовки о судьбах сирот. Пока разговоры чиновников о том, что эти люди не должны чувствовать себя брошенными и что о них заботится государство, остаются лишь разговорами. А добрые намерения (как, например, строительство специального дома для выпускников детдомов) отдают чем-то странным. Во-первых, жилье начинает приходить в негодность практически сразу же после сдачи в эксплуатацию. А во-вторых, непонятно, зачем вообще собирать в одном доме выпускников детдомов? Когда-нибудь эта затея выльется если не в криминал, то точно во что-нибудь нехорошее.

Газета: 
АРГУМЕНТЫ И ФАКТЫ Пенза
Автор: 
Иван КОТЕЛЬНЫЙ