Главная
№ 49 (7929) от 4 декабря 2018 года
Виктор Дорошенко: абсолютный рекорд на посту руководителя Пензенской области

15 декабря бывшему председателю Пензенского областного исполнительного комитета Совета народных депутатов Виктору Дорошенко исполнилось бы 90 лет. Не один год под началом Виктора Карповича трудился Виктор Светалкин, заведовавший финансово­хозяйственным отделом. О бывшем руководителе сурского края у него остались весьма яркие воспоминания.

Мясной достаток
«Дорошенко возглавил облисполком в 1968 году, а до этого успел поработать начальником главка в Министерстве сельского хозяйства РСФСР, — рассказывает Виктор Васильевич. — В Пензу на должность председателя облисполкома был назначен по просьбе первого секретаря обкома партии Льва Ермина.
Поскольку Виктор Карпович был по образованию агрономом, то начал он с внедрения передовых методов в сельское хозяйство региона. Создание автоматизированных и механизированных животноводческих ферм во многом его заслуга. Образцовым стал совхоз «Дертевский», на строительство которого он ездил чуть ли не каждый день.
Помню, привез как-то в «Дертевский» и меня. Он к директору пошел, а я по цехам. Захожу в один — сидит женщина в кабине на 3-метровой высоте, на кнопки нажимает, а внизу бычки в специальных станках. В каждом станке — автопоилка, и корма автоматически подаются. Полы деревянные, щелевые. Скотник брандспойтом смывает навоз в эти щели — и пол чистый. Привес был в сутки от килограмма и больше!»
Совхоз «Панкратовский» на 100 тысяч голов свиней тоже детище Дорошенко. Производили до 10 тысяч тонн свинины в год. Мясо вагонами отправляли в Москву. Правда, за колбасой пензяки ехали в столицу, но тем не менее…
И, кстати, благодаря Дорошенко не так уж и плохо жилось в регионе. Мясо на прилавках пусть и не парное, но было, а с яйцом вообще никаких проблем. В уже вроде бы дефицитные 1980-е Пензенская птицефабрика — тоже детище Виктора Карповича — производила столько яиц, что мы их продавали в другие регионы.
Мое знакомство с Дорошенко произошло, можно сказать, против моей воли. Я спокойно трудился в областном совете профсоюзов. Вдруг вызывает к себе в обком Федор Куликов и ставит перед фактом: «Пойдешь работать в облисполком заведующим общим отделом!»
— Мне и в облсовпрофе хорошо, не хочу я никуда идти.
— Не сопротивляйся! Лев (Лев Ермин. — Прим. ред.) сломает тебя! Я Льву Борисовичу показывал личные дела кандидатов, из двадцати дел он только твое отобрал.
Ну что ж, спорить с Ерминым и впрямь было себе дороже. Взял Куликов мое дело, и мы пошли к Дорошенко. Виктор Карпович в течение года ко мне присматривался, мол, варяга привели, неизвестно еще, что за человек. Но потом мы так подружились, что, бывало, поездом или самолетом возвращаемся из очередной командировки, и Дорошенко заговорщицки так говорит: «Слушай, Виктор, — делая ударение на втором слоге, — давай сейчас зайдем ко мне, супруга нам по рюмочке коньячку нальет. Ты свою машину отпусти, я потом свою вызову, тебя домой отвезут».
Приезжаем, он супруге Александре Георгиевне: «Георгиевна, налей-ка нам коньячку!» — «Вот я Виктору Васильевичу налью, а тебе нет, тебе уже хорошо!» Но все равно немного наливала. Посидим мы, поговорим за жизнь, а следующим утром опять на работе как огурчики».

Подмена
По словам Светалкина, главной отличительной чертой Виктора Дорошенко была принципиальность. Порой у них с Ерминым случались такие стычки, что аж искры летели! Но потом они остывали и всегда мирились, умели находить компромисс.
«Запомнилось, как мы встречали московскую делегацию во главе с секретарем ЦК КПСС Федором Давыдовичем Кулаковым, — продолжает Виктор Васильевич. — Остановиться гость должен был в доме отдыха «Лопуховка», и накануне его визита мы с Ерминым поехали посмотреть готовность базы. Ходим по территории, каждую дверь Лев Борисович откроет, сделает замечание, я за ним записываю, после чего с заведующим домом отдыха мы все недостатки оперативно устранили.
И вот приехал Кулаков с сопровождающими лицами. Гости и местное руководство во главе с Ерминым и Дорошенко сидят, выпивают, закусывают, а я слежу, чтобы на столе не заканчивался молдавский коньяк. Был у меня заранее закуплен еще и армянский. Но гость сказал, что предпочитает молдавский.
И вот в какой-то момент прихожу на кухню за очередной бутылкой, а коньяк-то и кончился. Стою, думаю, что делать, тут заходит руководитель управления лесного хозяйства области Иван Ванеев. Спрашивает, мол, чего грустишь? Ну и объяснил я ему ситуацию.
«Так ты возьми перелей армянский коньяк в бутылку из-под молдавского. Они все равно не поймут разницы». Я так и сделал. Никто вроде бы подмены не заметил. А на другой день Виктор Карпович меня к себе приглашает.
«Виктор Васильевич, ты нас чем под конец угощал? Ты же знаешь, я в коньяках разбираюсь, это точно не молдавский был!» Делать нечего, пришлось во всем покаяться, посмеялись вместе.
Был на базе отдыха еще один забавный случай. Федор Кулаков оказался любителем домино, и они решили сыграть вчетвером: в одной паре Кулаков и Ермин, в другой — Дорошенко и зампредседателя облисполкома Алексей Власов. Не знаю уж, поддались или нет, но под стол как проигравшие полезли Дорошенко и Власов.
Как анекдот Виктор Карпович рассказывал историю, как однажды после приема очередной комиссии он пришел домой под утро. Тут жена просыпается: «Вить, ты куда?» — «Куда, куда… На работу». Натянул штаны и пошел работать.
Дорошенко любил активный отдых, увлекался горным туризмом, ходил на охоту. А еще очень любил быструю езду, что порой выливалось в опасные ситуации на дороге. Однажды на «Чайке» возвращались из Куйбышева в Пензу. Проезжают Благодатку, и тут на дороге пьяный мужик выписывает зигзаги. Водителю не оставалось ничего другого, как резко вывернуть руль, и лимузин, не успев затормозить, въехал в угол деревянного дома. Там бабка едва с печки не свалилась с перепугу, думала, конец света настал. Потом дом, конечно, отремонтировали…»

Ушли вместе
В должности председателя облисполкома Виктор Дорошенко проработал 21 год. Как он сам говорил, дольше него на этом посту в РСФСР никто не трудился. В 1989 году Виктор Карпович вынужден был оставить свою должность.
«В 1989 году Дорошенко исполнился 61 год, — вспоминает Виктор Светалкин. — Мы с ним были в столичной командировке, нас поселили в гостинице «Москва» в разных номерах. И вот он мне звонит в номер: «Виктор, коньяк есть? Зайди ко мне на разговор». Я взял бутылку, закуску из холодильника, прихожу, мол, что случилось? Оказалось, он только что вернулся от секретаря ЦК по кадрам Капитонова, куда его приглашали вместе с первым секретарем Пензенского обкома КПСС Федором Куликовым. Капитонов предложил кому-то из них двоих уйти на пенсию.
Куликов, хоть и старше был Дорошенко на три года, сказал, что он согласен еще поработать, а Виктор Карпович пусть уходит. Дорошенко не оставалось ничего другого, как согласиться.
«Все, Виктор, — сказал он мне, — с завтрашнего дня я не председатель облисполкома». — «А я с сегодняшнего дня уже не заведующий финхозотделом». — «Это почему?» — «Завтра вместо вас придет Ковлягин, которого на ваше место давно прочат, а я с ним ни одного дня работать не буду!»
А наша неприязнь родилась, когда еще Ковлягин был первым секретарем колышлейского райкома партии. Однажды вернулся он с южного отдыха, зашел ко мне в кабинет и заявляет: «Васильич, я там на югах поиздержался, на гостинцы своим денег не хватило. Скажи в столовой, чтобы мне выдали 6 коробок хороших конфет!» — «Анатолий Федорович, я вас очень уважаю, но как я могу им такое сказать? Им из своего кармана платить придется».
В итоге уехал он без конфет, а на меня затаил обиду, что для меня не стало секретом. Так что после разговора с Дорошенко я написал заявление об уходе».
Впрочем, на пенсии Виктор Карпович пробыл недолго, уехал в Москву замминистра сельского хозяйства по строительству РСФСР. А потом… как-то быстро он ушел, на 72-м году. Сломал дома шейку бедра, прооперировали его, Александра Георгиевна каждый день супруга навещала. На седьмой день приехала, и он умер прямо у нее на глазах — тромб.
Память о Дорошенко живет в его делах. Жаль, конечно, что не все удалось сберечь в годы послеперестроечной разрухи, но Сурский гидроузел, например, начальником штаба строительства которого был Виктор Карпович, до сих пор исправно снабжает город питьевой водой».

Пенза могла выпускать качественную обувь
Добрым словом вспоминает Виктора Дорошенко и бывший руководитель облздравотдела Юрий Лаптев: «Виктор Карпович был необычайно скромен в быту и никогда не стремился к славе. В то же время он донской казак, горячий — всегда умел настоять на своем.
В те годы часть совхозов курировал Дорошенко, а часть — Ермин и Куликов. Например, животноводческий комплекс «Ардымский» Ермина против «Вертуновского» Дорошенко, а Куликов тащил в лидеры свой совхоз «Россия» в Земетчинском районе. У них даже заочное соревнование между собой было и по мясу­молоку, и по качеству жизни людей. К этим комплексам и жилье строилось, и объекты культурно­социального назначения, и медицинские учреждения, вплоть до зубных кабинетов.
Вот сейчас коров нет, а масла навалом. Откуда? А там сплошь растительное, пальмовое масло, народ просто травят! Помню, во времена СССР мать после инсульта сидела перед телевизором, крутила в руках 3-литровую банку с молоком, развивая моторику, так оно сбивалось в масло. На каждом направлении работали профессионалы, а потом при Горбачеве набежали дилетанты, и все стало разваливаться на глазах.
Помню, венгры хотели запустить в Пензе кожевенное производство, так как животноводческие комплексы давали не только мясо и молоко, но и кожу. Пенза могла выпускать качественные сумки, обувь, другие кожаные изделия, но грянула перестройка — и никому ничего стало не нужно…
Хорошо помню, как в мою бытность заведующим облздравотделом слышал от Дорошенко: «Юра, ты ко мне с мелочовкой не ходи. Ты дело делай, а я тебя всегда проверю! Если ты действительно не воруешь, то приходи в конце года, и я тебе все долги закрою».
Вот мы и проявляли инициативу. К примеру, перенимали опыт у латвийских клиник, считавшихся лучшими в Союзе. По примеру республиканской больницы Латвии мы при только что возведенной больнице им. Захарьина построили киноконцертный зал, чтобы выздоравливающие могли там приятно проводить время — концерты послушать, фильм посмотреть, даже потанцевать или безалкогольный коктейль выпить…
Но после того как сельские больные устроили там пьянку и сексуальную оргию, зал пришлось закрыть. Не смогли мы привить нашим пациентам европейскую культуру…»