Дина Кот: «Все начинается с классики!»

В этой девушке все необычно — от имени до творческого стиля. Художница Дина Кот несколько лет назад заявила о себе первыми персональными выставками, а сейчас их в ее послужном списке уже десять. «Я очень деятельный художник: все умею, все могу!» — так заявляет о себе наша землячка.

— Дина, когда ты ощутила, что хочешь рисовать?

— Еще раньше, чем начала говорить! Сразу стала творить на необычной поверхности — на плите. Первый портрет написала в 8 лет — это была Анна Ахматова, я очень любила ее стихи. А вот в школе по рисованию у меня и двойки бывали — учитель потом говорил, что благодаря им я и «выбилась в люди». Ничто так не развивает фантазию, как ограничения.

— Где ты училась и что вспоминаешь из тех лет с особой теплотой?

— Училась в ПГУАС на отделении «Дизайн», но моей самой любимой дисциплиной был рисунок: вахтеры вынуждены были выгонять меня из учебного корпуса, потому что я там засиживалась до темноты. Я приходила домой и снова рисовала — до рассвета, радуясь очередной бессоннице.

Потом я отучилась в Питере, познала анатомию и фэшн-иллюстрацию. Убедилась в том, что человеческое тело — венец природы и самый сложный объект для художника.

— А как же снова оказалась в Пензе?

— Как сейчас помню: иду по Невскому и вдруг вижу дом, очень похожий на одно ретроздание на нашей улице Московской. У меня сердце от тоски защемило, и я взяла билет домой.

— Кого из знаменитых пензенцев ты уже изображала на портретах?

— Это был Алексей Нетесанов в образе античного атлета, а может даже Геракла. Портреты Михаила Лермонтова и Виссариона Белинского я составляла из штрихов, пятен, кружочков и отдельных дробленых элементов. Это называется дот-арт.

А вот Дениса Давыдова я увидела сотканным из строчек его стихотворения, посвященного Евгении Золотаревой, с которой у поэта был роман в период его пребывания в нашей губернии. Сначала научилась копировать почерк поэта, а потом написала это четверостишие 94 раза — шесть часов мне потребовалось, чтобы получился портрет.

— Знаю, что из-под кисти у тебя выходили и мировые селебрити. Кто именно?

— Сергей Есенин, Владимир Маяковский, Александр Блок, Хью Лори, Бенедикт Камбербэтч, Сергей Шнуров. Есть и портрет Джессики Лэнг (звезда фильма «Кинг-Конг»). Когда я запостила эту работу у себя в «Инстаграме», через несколько часов картинка дошла до самой Джессики, и она поделилась ей в своем аккаунте.

— Как по-твоему, должна ли быть некая цензура в современном искусстве?

— В искусстве должны быть рамки — это мотивирует искать новые способы выражения. Но вот цензура здесь неуместна — по крайней мере со стороны! Логично, когда она внутренняя у художника и он понимает, что допустимо, а что нет. А вот со взглядами со стороны бывают перегибы: к примеру, в своем инстаграм-аккаунте я каждое утро делюсь фактами из истории искусства, повествую о разных картинах и художниках. И даже здесь порой прилетают комментарии, что «это пошло». Да, на полотнах есть элементы обнаженного тела, но разве можно так плоско судить об этом?

И хочется напомнить, что один и тот же предмет можно изобразить и преподнести по-разному. А то, что происходит сейчас, у меня вызывает ассоциацию с троянским конем, который развалит нам все представления о прекрасном.

— Если бы тебе выделили целую стену в городе, что бы ты на ней изобразила?

— О, у меня масса идей на этот счет, так как я вижу наш город по-другому, чем он есть сейчас. Самые желанные образы — это мое прочтение бессмертной надписи «А мы из Пензы» и портреты наших именитых лингвистов. Но рисовала бы я не академично, не скучно, как это обычно бывает, а так, чтобы людям хотелось это запечатлеть, сфотографировать, унести с собой.

— В прошлом году ты впервые вышла на большую театральную сцену — сыграла роль в благотворительном спектакле «Фанфан-Тюльпан». Расскажи об этом опыте. Сложно было?

— Нет, все было в удовольствие! Я живу театром, часто туда хожу и считаю это искусство великим. Очень благодарна за оказанную мне честь. Кстати, изначально меня попросили нарисовать портреты всех актеров для брошюры, но потом оказалось, что я гожусь не только для этого!

— Какая у тебя была роль в постановке?

— Я играла камеристку — это юная барышня с изысканными манерами, привыкшая к красивой жизни при дворе. Мы во многом похожи.

— Как ты провела непростую для всех пору самоизоляции?

— Продуктивно: училась, читала, рисовала. Отрабатывала новые техники и материалы. Успела повысить квалификацию в арт-терапии, чтобы посредством творческого процесса помогать людям разбираться с внутренними страхами, комплексами и другими проблемами.

Кроме того, во время самоизоляции была создана и часть моей следующей выставки. А сейчас я вновь начала вести занятия по рисованию.

— Можно ли развить в себе вкус, чувство прекрасного, стиль?

— Можно. Повышайте общий уровень насмотренности, изучайте классику, с нее будет легче стартовать. Выберите себе пару наставников — людей, чей уровень образованности и адекватности в вас откликается, — и вперед! На самом деле опора в виде знающего человека нужна только на первых порах, дальше вы пойдете самостоятельно, с книгами и музеями под руку.

Ксения Ивановская. Фото Е. Карягиной.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.