Михаил Кириков: «Скоро спасать будет уже нечего!»

«Один из наличников я забрал с ровесника Октябрьской революции — ярко ­голубого дома № 20 по ул. Гоголя. Жильцов расселили, крышу сняли, а из черных глазниц пустых окон катились капли дождя — дом плакал!..»

Таких воспоминаний у 33‑летнего краеведа Михаила Кирикова из Пензы уже на целую книгу. И он пишет: правда, пока вышла лишь научная монография об исторических зданиях сурского края с уникальной кирпичной архитектурой и резьбой. Но, может быть, и душещипательные путевые заметки не за горами.

15 лет наш земляк пешком и на велосипеде изучает остатки пензенской старины, спасает со сносимых домов резные наличники и борется с чиновничьим равнодушием. Все это в свободное время от работы дворником в историческом сердце Пензы, на улице Московской.

Самообразование в полях

— Михаил, откуда в тебе такая тяга к спасению старины?

— Я вырос в обычной панельке из бетона. Родители прочили мне карьеру менеджера — чтобы в люди выбился. А я на сэкономленные карманные деньги покупал атласы регионов России и топографические карты. В 17 лет пошел по ним в исследовательские походы — навигаторам не доверяю.

Самой углубленной моей экспедицией стала «разведка» в Мокшанском и Лунинском районах — обошел 40 сел и составил реестр более 500 сохранившихся домов с уникальной архитектурой и резьбой. Конечно, общался с жильцами, расспрашивал об истории строений. А через три года написал о них монографию.

Я даже вузовский диплом не получил — жалко было время терять: у меня получилось историко­архитектурное самообразование в полях в прямом смысле слова. Очень помог опыт спортивного ориентирования, полученный в детстве.

— Бывало ли тебе когда‑нибудь страшно в твоих экспедициях? Может быть, местные жители неадекватно реагировали на повышенный интерес к их домам?

— Иногда люди относятся подозрительно, не верят, что их развалюхи могут заинтересовать исследователей. Но чаще встречают радушно, бабушки нередко подкармливают и даже с собой пирожков да деревенской сметанки дают.

А не по себе было, когда я всего несколько метров не дошел до трассы, где ловлю попутку, и вдруг разразилась страшная гроза. Полыхало так, что пришлось лечь в подсолнухи, снять с себя все металлическое и под сильнейшим ливнем ждать, пока отступит природная стихия. Молнии били раз в полминуты, и так целый час!

А однажды опоздал на электричку — застрял между Лунином и Никольском, потому что на станции Ночка часы, оказывается, отстают на 20 минут! Ну кто бы мог подумать, что вокзальный хронометр может быть столь неточным… Пришлось добираться по другому берегу Суры в сторону деревни Ильмино (там Лев Толстой одно время хотел усадьбу купить) и автостопом ехать до Пензы. А велосипед я спрятал в кустах в деревне, потом за ним из Пензы возвращался…

Сердечки старых дев

— Сколько спасенных наличников сейчас в твоем собрании редкостей?

— Уже несколько десятков! Первые я подобрал в 2010 году — буквально вытащил из‑под грейдера, когда ломали старинный дом на улице Урицкого. Все наличники штабелями сложены в глухой деревне Азясь в 50 км от Мокшана — там я купил 150‑летний дом. По мере сил возрождаю всю красоту, хотя добираться туда приходится на попутке, а затем еще час пешком по полям.

Рядом с моей «усадьбой» хочу соорудить ангарчик, чтобы расположить все наличники и упростить к ним доступ. Самые красивые отберу для мини­музея под открытым небом. Его я намерен создать в Пензе на Спасо­Преображенской улице около одноименного монастыря (чуть пониже памятника Первопоселенцу). Там я выкупил часть старого дома и во дворе хочу установить каркас размером примерно 15х5 метров, где и размещу часть своей коллекции.

Знаю, что это будет интересно и для случайных прохожих, и для любителей истории, а особенно — для бывших жильцов разрушенных зданий. Они скучают по своим наличникам. Одна женщина, передавая мне эту конструкцию со своего дома, попросила разрешения звонить и узнавать, как у ее «оконца» дела…

— Какие экземпляры в твоей коллекции самые необычные?

— Со сносимого дома на ул. Горького я снял наличник, украшенный резными чешуйками (там жил купец, торговавший рыбой). Вообще, язык наличников — глубокая тема! Например, резные сердечки на ставнях рассказывали прохожим, что в доме живет старая дева, а лица нимф защищали от пожаров и грабежей.

Да и конструкции самих домов — поле непаханое для удивительных открытий! Хоть вопросы в «Что? Где? Когда?» пиши. Например, в некогда богатом селе Богородском буквально на каждом доме есть боковые окошки размером 50х50 см. Архитекторы прошлого предусмотрели их, чтобы хозяевам было проще подавать милостыню каликам перехожим…

Фемида­заступница

Этот год ознаменовался для энтузиаста маленькой, но важной победой: его стараниями был спасен дом № 105 по ул. Московской. Это первый случай, когда суд внял крику души рядового защитника исторического прошлого.

— Михаил, что за история с этим домом?

— В конце ноября я заметил, что здание на Московской обнесли забором, а крышу разобрали. При этом сломали часть исторической кирпичной кладки площадью 9 кв. м, уничтожили перекрытия, вместо них начали возводить металлокаркас под заливку бетоном. Да к тому же положили несколько рядов кирпичей и уже наметили будущие оконные проемы — явно решили надстраивать двухэтажный дом.

А он меж тем входит в 200‑метровую охранную зону своего соседа — дома пензенского губернатора Николая Селиверстова (это памятник культурного наследия регионального значения). Сам дом на Московской, 105 был построен мещанином Александром Ухватовым в 1870‑е годы. В царское время здесь работали пивная лавка и магазин ученических принадлежностей.

Председатель нашего ВООПИиКа сразу обратился в областное управление по охране исторических памятников и прокуратуру. Но строительные работы продолжались, хотя никакого стенда с информацией о реконструкции и ответственных лицах на объекте не было.

Была проведена экспертиза — уверяли, что все работы соответствуют проекту (с ним нас не ознакомили), а снос внутренних перегородок — это «восстановительный ремонт». Согласно акту проверки работы не влекут за собой изменения параметров здания, хотя вообще‑то рост дома в высоту виден и невооруженным глазом.

Так и пришлось мне подавать иск в Железнодорожный суд Пензы с требованием вернуть дому прежний вид. Процесс тянулся полгода, все закончилось мировым соглашением, но и этот результат я считаю маленькой победой над системой. Собственника обязали остановить работы и снести надстройку в виде мансарды. То, как будет выглядеть фасад после ремонта, теперь прописано в соглашении.

— Только ты выдохнул, как новое ЧП в Кузнецке. Там что произошло?

— В мае этого года я увидел на «Фейсбуке» шокирующие фотографии очевидцев — на них было видно, что варварски разрушается здание штаба 354‑й стрелковой дивизии на ул. Рабочей, 211! Сразу помчался в Кузнецк, вызвал полицию. В городе всего 10 объектов культурного наследия, и то, что это строение не попало в данный список, — ужасное недоразумение! Дом имел большую архитектурную ценность — это переходный от конструктивизма к сталинскому ампиру стиль. А в годы войны здесь находился эвакогоспиталь. И этот исторический и мемориальный объект изуродовали сайдингом и использовали под автомойку…

Увы, похоже, что власти Кузнецка совершенно не заинтересованы в сохранении дома — тот уже превратился в руины. Но мы не сдаемся — собираем подписи под петицией о включении здания в перечень выявленных объектов культурного наследия и его восстановлении. Также требуем от правительства Пензенской области провести ревизию всех объектов на территории региона, связанных с ВОВ, но не имеющих охранного статуса. Оформить заявки для выявления их в качестве ОКН.

Также не стоит забывать, что уничтожение воинских мемориальных сооружений, коим и является бывший эвакогоспиталь, — это преступление, предусмотренное ст. 243.4 УК РФ. За это грозит штраф до 3 млн рублей или лишение свободы на 3 года.

Дыхание прошлого

— Ты один из отцов­основателей фестиваля «Том Сойер Фест» в Пензе. Что уже сделано?

— Фестиваль мы провели уже дважды и в этом году планируем. Сначала привели в порядок фасад 120‑летнего двухэтажного дома на ул. Красной, 12, отремонтировали фундамент сеней, вывели из аварийного состояния. В прошлом году поработали на Чкалова, 2, в дореволюционной усадьбе ветеринарного врача Михалькова.

Но таких эстетико­косметических процедур мало, чтобы говорить о сохранении исторической застройки. Важно, чтобы сами жильцы были заинтересованы в этом. Вот семья с Чкалова, 2, — отличный пример сознательности и трудолюбия.

Но бывает и так, что дом разрушается именно по вине его хозяев, которые относятся к нему как к уже приговоренному, выставляют на продажу даже не как дом, а как земельный участок.

Впрочем, людей можно понять: сложно годами жить на чемоданах, зная, что в любой момент твой дом могут снести. Я убежден, что для сохранения исторического сердца Пензы нужно как можно больше домов сохранять именно в качестве жилых.

Но порой это происходит прямо‑таки с боем. Например, на Ключевского, 58, живет семья, которая не просто не хочет оттуда съезжать, так еще и готова выкупить две пустующие квартиры и вложиться материально в восстановление старинного дома на исторической улице. Их же включили в программу расселения и начали готовить дом под снос. К счастью, нам удалось добиться внесения строения в реестр выявленных памятников истории. То же самое удалось сделать по домам №№ 75 и 77 по ул. Красной.

Улицы Богданова, Старочеркасская, Ключевского, Революционная, Гоголя, остров Пески все еще хранят в себе дыхание прошлого. И со своей стороны мы приложим все силы, чтобы так было и впредь. Для этого под новый, 2021 год в Пензе возродили региональное отделение Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК).

Его задача — выявлять новые объекты культурного наследия, привлекать к этой процедуре экспертов, вести работу по сохранению существующих памятников, пытаться взаимодействовать с органами власти. Планируем создать сайт­карту с объектами культурного наследия и охранными зонами.

Есть такая профессия — традиции сохранять

— Чиновники всегда остаются глухи к вашим сигналам SOS?

— Мы постоянно слышим, что власти предержащие были бы рады сохранить эти дома, но… Лет 6—7 назад в областном управлении культуры и архива шли разговоры о том, что для сохранения исторического облика города Пензу нужно признать историческим поселением, сохранять целые кварталы, сталинской застройки в том числе. Однако тема заглохла.

Сегодня в списке пензенских памятников архитектуры около ста адресов. Но на самом деле в нашем городе не менее 370 зданий, представляющих историческую ценность. Хотя многих уже нет — к началу 2000‑х Пенза утратила 80% исторической застройки. А за последние 10 лет потеряла около 50 старинных зданий. Теперь ситуация критическая даже в райцентрах. Скоро спасать будет уже нечего!

При этом просто ругать власть за то, что разрушаются старинные дома, нецелесообразно — надо проявлять гражданскую активность. По закону любой человек может написать заявление в областной комитет по охране памятников истории и культуры, чтобы дом включили в перечень. Придется доказать архитектурную, историческую, градостроительную ценность.

Но если их подтвердит госэкспертиза, то здание уже нельзя будет снести. А там, глядишь, и деньги найдутся на реставрацию.

— Какие еще объекты требуют сегодня пристального внимания властей?

— В сурском крае много населенных пунктов, которые некогда носили статус уездных городов и где сохранились целые улицы с исторической застройкой: Кузнецк, Сердобск, Мокшан… Особое внимание нужно обратить на памятники, откуда все съехали и те подвергаются мародерству, — например, старинная школа в селе Проказна (ранее — усадьба).

Мы уже трагически потеряли здание эвакогоспиталя в Ахунах: оно не охранялось, было продано частнику. В День Победы в 2017 году там случился пожар, затем здание снесли…

— Как проблема решается в других городах? Кого можно поставить в пример?

— Например, Елабуга — там по инициативе администрации города разработали единую концепцию по благоустройству исторической части — целый район выдержан в едином стиле, воссоздающем атмосферу XIX века: даже вывески и реклама в дореволюционном духе!

Или Томск — там сохраняются сотни деревянных домов, причем без наделения их охранным статусом (а значит, собственники могут проводить ремонт). В Пензе тоже необходимо вводить понятие ценных градоформирующих объектов — тогда их нельзя будет сносить направо и налево!

Я убежден, что администрация города (а лучше области!) должна ввести единый дизайн­код, регламентировать правила размещения вывесок, рекламы, запретить вставлять в исторические здания пластиковые окна и двери, огораживать их заборами из профнастила…

Растяжки с девизом «Сохраняя прошлое, создаем будущее», которые висят у нас по всему городу, сегодня выглядят как насмешка. Я бы повесил новые: «У народа, не знающего своего прошлого, нет будущего!»

Ксения Ивановская. Фото Екатерины Малышевой

SinvolPamyati