Иман Цечоева — молодой, но уже завоевавший авторитет среди коллег и пациентов врач отделения челюстно-лицевой хирургии ГБУЗ «Пензенская областная клиническая больница им. Н. Н. Бурденко». Мы попросили ее рассказать о своей работе и вспомнить наиболее интересные случаи из врачебной практики.
— Иман Халидовна, почему вы решили связать свою жизнь с челюстно-лицевой хирургией?
— Изначально я училась на стоматолога. Когда же в процессе обучения появились специализированные предметы, меня увлекла челюстно-лицевая хирургия. В конце четвертого курса я пришла в отделение челюстно-лицевой хирургии, поговорила с заведующим Маратом Владимировичем Лебедевым и он разрешил мне присутствовать на операциях. В дальнейшем я уже стала ассистировать хирургам. Со временем интерес к челюстно-лицевой хирургии усилился, было принято решение проходить ординатуру по данному направлению. А после ее окончания я устроилась работать в свою уже родную больницу.
— Что самое сложное в вашей профессии?
— Умение подготовить пациента к операции. Психологическая подготовка помогает пациенту справиться с волнением и страхом, что способствует более спокойному и успешному проведению оперативного вмешательства.
Кроме того, каждое хирургическое вмешательство несет в себе риски. Каждый день мы принимаем важные решения, и такая ответственность требует высокой степени подготовки и внимательности. Опять же, необходимо настроить пациента соблюдать все рекомендации уже после хирургического вмешательства, так как это является не менее важным аспектом в ходе лечения.
Я много работаю с детьми, и мне нравится с ними контактировать, мы обычно быстро находим взаимопонимание. У детей свои страхи, и, даже если ребенок маленький, мы всегда пытаемся ему объяснить, для чего и как мы будем проводить операцию. Дети более чувствительны к медицинским процедурам, поэтому важно создать атмосферу доверия и комфорта.
В нашем отделении получают медицинскую помощь дети-инвалиды, а также дети в возрасте до 3 лет, которым требуется стоматологическое лечение. Оно проводится под общим наркозом детским врачом-стоматологом. Дети с сопутствующими заболеваниями испытывают повышенный страх и тревогу, что делает затруднительным проведение необходимого лечения в обычных условиях.
— С какими проблемами к вам чаще всего попадают пациенты?
— Если мы говорим про плановые операции, то обычно пациенты госпитализируются в отделение с различными кистами челюстно-лицевой области, в том числе радикулярными и фолликулярными, а также с кистами и образованиями мягких тканей лица и шеи и с аномальным положением зубов.
В экстренном порядке к нам чаще всего обращаются с абсцессами и флегмонами различной локализации. Данные заболевания чаще всего возникают вследствие плохой гигиены полости рта, несвоевременного стоматологического лечения, а также после неудачно проведенных хирургических вмешательств, например удаления зубов.
Еще много пациентов с хроническими остеомиелитами и травмами в результате каких‑то несчастных случаев.
— Много жертв криминальных происшествий поступает в ваше отделение?
— Скажем так, немало. В основном обращаются с переломами нижней челюсти, в том числе двусторонними, и с переломами верхней челюсти, включая переломы скуло-орбитального комплекса.
При переломах нижней челюсти проводим оперативное вмешательство репозиции и фиксации отломков — шинирование по Тигерштедту. При частичной или полной адентии возникает необходимость проведения остеосинтеза в области перелома, то есть сопоставления костных отломков с помощью титановых пластин и фиксации их мини-винтами.
В нашей практике мы сталкиваемся с тревожной тенденцией: к нам поступает немало молодых людей, которые, насмотревшись видео в Интернете, пытаются повторить трюковые прыжки. При падении, даже если они приземляются на ноги, сила инерции может привести к самым серьезным травмам, включая удары лицом о землю или повреждения коленей.
Мы также принимаем пациентов с резаными ранами шеи, что часто требует совместной работы с врачами других специальностей. Один из запомнившихся случаев — беременная женщина, доведенная до отчаяния родственниками мужа. В результате она нанесла себе серьезную травму ножом. К счастью, мы смогли оказать ей своевременную помощь и ее удалось спасти. После лечения мать забрала ее в соседнюю область, подальше от токсичной обстановки.
К сожалению, не все истории заканчиваются так удачно. Один случай завершился трагически: мужчина ввиду некоторых обстоятельств личной жизни нанес себе ножевое ранение в горло на огороде. Когда его привезли к нам, он был практически обескровлен. Мы сделали все возможное: зашили рану и провели инфузионную терапию, но, к сожалению, кровопотеря была слишком велика.
Каждый случай подобных травм требует обязательного уведомления правоохранительных органов. Это важная часть нашей работы, которая помогает не только сохранить жизни, но и обратить внимание на проблемы, требующие общественного обсуждения и решения.
— Сколько времени заняла самая длительная операция в вашей практике?
— Около 7 часов. Мы оперировали 15‑летнюю девочку после автомобильной аварии. Она получила множественные травмы челюстно-лицевой области, были сломаны практически все кости лицевого скелета, а также кости основания черепа.
Прежде всего у таких пациентов восстанавливаются жизненно важные функции, так как без дыхания и приема пищи существовать невозможно, а потом уже проводится реконструктивная операция. В данном случае был использован мультидисциплинарный подход. Операцию проводили с детским врачом-оториноларингологом, совместно с которым мы восстановили дыхательную функцию пациентки. Более того, удалось восстановить и гармоничную форму носа. На следующем этапе была проведена репозиция отломков скуло-лобно-орбитального комплекса, вследствие чего добились улучшения качества зрения пациентки.
Далее был проведен остеосинтез нижней и верхней челюсти и удалось восстановить функции жевания. В итоге мы добились адекватной репозиции многих поврежденных частей лицевого скелета. Сейчас девочка проходит реабилитацию и вскоре должна прийти на снятие титановых пластин.
— Злокачественные опухоли встречаются в вашей практике?
— К нам с онкологией если и попадают, то совершенно случайно. На данный момент в регионе развиваются центры амбулаторной онкологической помощи (ЦАОП). Это сделано для того, чтобы немного разгрузить онкологический диспансер. И пациенты, у которых есть подозрение на наличие злокачественных новообразований в челюстно-лицевой области, первично попадают в ЦАОП.
Если подозрение подтверждается, то таких пациентов направляют в онкодиспансер, в отделение головы и шеи. Если онкология исключена, то пациенты обращаются в наше отделение.
Но бывают случаи, когда люди попадают к нам с вроде бы доброкачественным новообразованием и уже только после получения результатов гистологического исследования выясняется, что оно злокачественное. Мы таких пациентов направляем на консультацию к врачам-онкологам в онкодиспансер. Потому что прооперировать — это только 30 % лечения, а там еще требуется комплексное лечение, например химиотерапия, где‑то применяются лучевые методы лечения.
Бывает также, что к нам попадают с осложнениями после лечения онкологических заболеваний, такими, в частности, как остеонекроз нижней челюсти. К сожалению, лечение у нас только одно: вскрывается гнойный очаг, после чего удаляется часть нижней челюсти либо половина, а иногда и вся челюсть.
Яков БЕЛКИН
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
