Владимиру Павловскому — 85!

Старейшему фотокорреспонденту Пензенской области Владимиру Павловскому 85 лет. Из них почти 70 Владимир Павлович в журналистике. А его первый снимок в «Молодом ленинце» появился еще в 1950‑х. Количество же фото, опубликованных на сегодняшний день в местных и центральных СМИ, исчисляется тысячами! Чем не рекорд? Кстати, в своем достойном уважения возрасте наш коллега бодр и весел — он твердо намерен продолжать работать, чтобы и дальше радовать пензяков своими жизнеутверждающими и яркими фотоснимками.

Родился наш герой 16 апреля 1941 года. Из роддома на улице Пушкина младенца привезли в Рабочий Городок, на улицу Воровского. Военное детство было голодным, впрочем, как и у всех ровесников Володи. В первый класс он пошел в старую одноэтажную школу № 35, что находилась близ станции Пенза IV. А восьмилетку оканчивал уже в престижной школе № 6. Надо было идти работать, чтобы помогать семье. Поэтому и аттестат о среднем образовании Павловский получил в вечерней ШРМ (школе рабочей молодежи).

«Первый фотоаппарат был у меня германский. Трофейный, — прихлебывает чай из подарочной кружки юбиляр. — Правда, видавший виды, а потому и снимки получались не совсем резкие. И было мне в ту пору всего‑то 12 годочков. Азами мастерства овладевал я в кружке Дома пионеров, что в ту пору располагался на улице Кирова. Фотопремудростям обучал нас Евгений Дмитриевич Кузнецов, в прошлом сотрудник местной газеты.

Снимал я в основном знакомых, природу, домашних животных. Но получалось неважно. А потом на заработанные деньги я купил себе наш «Любитель». И дело пошло куда лучше…»

Однажды, набравшись смелости, паренек пришел в редакцию «МЛ» и показал редактору Борису Едалину несколько своих работ. Борису Филипповичу приглянулась карточка, где девчушка протягивает руку дворняжке — этот снимок вы видите на этой странице. «Как назовем?» — спросил у Владимира журналист. «Будем знакомы», — не стушевался гость редакции. И фото украсило ближайший номер «Молодого ленинца».

«А работать в газету я пришел в 1967‑м. До этого трудился фотографом в лаборатории одного из заводов. Переснимал чертежи, — смеется фотомастер. — А еще гонял в Москву за фотопластинами. Они упаковывались в ящики — каждый весом по 50 килограммов. А командировку выписывали только на меня. Так что и грузил я их сам со склада на улице Маши Порываевой в нанятый ГАЗон, и в вагон затаскивал сам. Да и в Пензе на вокзале тоже пер их до машины один-одинешенек. Не все знают, что тогда входило в обязанности фотокорреспондента…

Летом все репортажи были про героев полей — комбайнеров и механизаторов. Так что каждую неделю были у меня командировки по всей области. И ездить приходилось не как сегодня — на редакционной машине, а на пригородном поезде, электричке или рейсовом автобусе.

Пока все задания выполнишь, уж и вечер настает. И порой возвращаться домой нужно было на попутках. И вот бреду я как‑то по трассе, голосую, но все авто проносятся мимо. И вдруг пролетает «Волга», резко тормозит и задним ходом — ко мне. Открывается дверка, из машины выглядывает Борис Зубков, в ту пору 1‑й секретарь обкома ВЛКСМ: «Володя, ты чего здесь делаешь?» — «Так на автобус опоздал…» — «Садись, подвезем!»

Такой был Борис Федорович человек — простой, душевный, без малейшего намека на барственность, которая, честно говоря, присутствовала в характере некоторых больших начальников той поры. Вспоминаю и другую историю, связанную с Зубковым.

Он стал уже рулевым Ленинского райкома КПСС. И как‑то раз спрашивает у меня: «Ты почему в партию не вступаешь? Сотрудник газеты — это боец идеологического фронта!» Я ему в ответ, мол, никто и не предлагал. «Давай собирай рекомендации — и прямиком на ближайшую комиссию!» — почти приказал Борис Федорович.

Рекомендации мне, конечно, дали партийцы нашей газеты. Пришел я в райком, а там заседают старые коммунисты. Первый вопрос: «Где работаешь?» Я молодой, бесшабашный. Говорю: «Перед вами анкета. Там все написано». В ответ: «Ты как с нами разговариваешь?!» Дальше больше: «А-а, так ты из интеллигенции… По разнарядке не подходишь. Нам только рабочие требуются!» Короче, получил я полный отлуп.

Через несколько дней встречаю Бориса Федоровича. Рассказываю. А он хмурится: «Надо было сначала ко мне зайти!» Я и выдал ему: «Это что же, и в партию по блату вступают?» Лучше бы я промолчал. Потому что в последующие полчаса пришлось мне целую лекцию выслушать о моральном кодексе строителя коммунизма…

Спустя какое‑то время делал я фоторепортаж с партконференции. Зубков меня увидел: «После выхода материала зайди к нам в бухгалтерию, премию получи». Пришел я в бухгалтерию. И… получаю от ворот поворот. Иду как оплеванный. Навстречу Борис Федорович: «Чего унылый такой?» Объясняю. Он берет меня за руку и опять ведет в кассу. «Вы что же это творите! Как нам журналисты нужны, так они наши товарищи, а как их поощрить материально, так они с вами не одного поля ягода!» Деньги мне тут же выдали.

Историй разных много в памяти всплывает. Вот, например, нагрянула в Пензу делегация из венгерского города-побратима Бекешчабы. Сначала экскурсии по предприятиям провели, а затем повезли гостей в трактир «Золотой петушок». Ну, и я тут как тут. Снимаю своим «ФЭДом» мадьяр, и вдруг один из них достает из портфеля японский фотоаппарат с мощным объективом. Я аж остолбенел. Честно признаюсь — от зависти.

Лев Борисович Ермин, первый секретарь обкома партии, эту мою реакцию заметил. Позже подошел и спросил: «Что, завидуешь?» — «Конечно, мне бы такой!» — «Володя, если тебе от этого полегчает, признаюсь: даже я такой достать не могу!»

Работать Владимиру Павловичу приходилось в самых разных условиях. В 1970‑м, в год 100‑летия со дня рождения В. И. Ленина, в одном из лесхозов высадили елки, составляющие фамилию вождя мирового пролетариата. А когда они подросли, фотокор снял их с борта вертолета. Этот снимок (вы также видите его на этой странице) напечатали многие газеты СССР.

Когда в Каменском районе сдали улицу из полносборных домов, Владимиру Павловскому, чтобы сделать панорамный снимок, пришлось надевать на ноги «кошки» электромонтера и лезть на фонарный столб. Без страховки.

«…Никогда не забуду и случай в зоопарке, — продолжает делиться ненаписанными мемуарами юбиляр. — Львица Дашка окотилась, и надо было сделать снимки мамаши с потомством. А та ни в какую не выходит из зимнего помещения. Зверюге и угощение несколько раз поменяли. Часа полтора бились. Все без толку.

Стою расстроенный, вдруг вижу, она морду из зимника высунула. И я ей с укоризной: «Как тебе не стыдно, Дашка! Люди хотят посмотреть на твоих детишек. Порадоваться. А ты…» Повернулся и пошел восвояси. Вдруг сотрудница зоопарка меня за плечо хватает: «Глядите, Владимир Павлович, Дашка львят выносит! Поняла, за что вы ее пристыдили!»

Владимир Вержбовский