С известным пензенским коллекционером и галеристом Александром Сычевым мы встретились в мастерской его сына — художника Василия Сычева, который преподает живопись в колледже дизайна и декоративного искусства РГХПУ имени Строганова в Москве.
«Здесь в основном висят работы сына, — подчеркнул Александр Евгеньевич. — Он молодец, написал немало пензенских пейзажей. Вот, например, частный сектор на ул. Урицкого, мост подвесной вон слева виден. Сейчас от этих домиков уже ничего не осталось — вот и получился живописный документ эпохи».
Александр Евгеньевич собирает не только картины. Например, в его коллекции есть осколок мечети Калян, которая находится в Бухаре. Когда-то этот осколок принадлежал ГорюшкинуСорокопудову — легендарному педагогу Пензенского художественного училища. История гласит, что в дни своих походов Чингисхан подошел к мечети, задрал голову, чтобы разглядеть в небе верхушку минарета, и вдруг у него с головы упала любимая тюбетейка. В тот момент, когда он ее поднимал, внезапно поймал себя на мысли, что невольно поклонился сорокаметровому минарету. Чингисхан решил, что это боги заставили его поклониться величественному сооружению зодчих. А после революции по приказу Фрунзе мечеть расстреливали из орудий прямой наводкой. Вот один из осколков и оказался в коллекции пензяка.
Показывает Александр Сычев и свое свежее приобретение — чернобелое фото с участниками XXIV съезда коммунистической партии Советского Союза, где с пензенскими делегатами (в том числе руководителями области Львом Ерминым и Георгом Мясниковым) позируют генеральный секретарь Леонид Ильич Брежнев и знаменитый командарм Буденный.
— С чего у вас все началось?
— Коллекционирование, как правило, начинается с какой-нибудь ерунды. В детстве кто монетки собирал, кто марки, кто даже спичечные коробки… А в конце 1990-х стало возможно приобрести все, что душе твоей угодно. Мне всегда было интересно знать и понимать, что я беру и зачем.
А картинами я занялся, глядя на сына. Когда Василий поступил в Пензенское художественное училище, я начал поддерживать его интерес к искусству. Со временем это увлечение переросло в изучение творчества других мастеров, а затем — в собирание коллекции. Постепенно вокруг меня появились люди, которых это тоже интересовало, мне стали понемногу приносить картины.
— И сколько у вас теперь в коллекции картин?
— Обычно у нас подсчет идет не картинами, а единицами хранения. Например, у меня только одного пензенского художника Адольфа Сиверина более тысячи единиц хранения! В основном это графика на листочках. Так что в этом плане единиц хранения у меня не одна тысяча.
Естественно, какие-то работы периодически выставляются. И не только в галерее, но и в областной библиотеке им. Лермонтова с удовольствием берут на выставки картины из моей коллекции.
Что-то я дарю. К сожалению, не всем это нужно… Дада, иногда и подарок не так просто вручить. К примеру, я как-то пришел в один из пензенских музеев с предложением подарить им картину сына. А мне говорят: «Вы понимаете, нам нужна работа метра два на четыре, изображающая быт буртасов XVI века». Я им говорю: «Мы пришли подарить вам именно эту работу. Вот у вас голая стена, и картина очень удачно сюда вписалась бы». А они опять за свое. Я повернулся и ушел.
Да и на выставке не всегда удается представить картины. Как-то пригласили в Саратов, но с условием, что я должен сам картины привезти, развесить, а потом снять и увезти. Понятно, что такой вариант меня совершенно не устраивал.
— Как вы пополняете свою коллекцию?
— Порой совершенно неожиданно это происходит. Например, когда на Московской сносили старые дома, знакомый принес мне картину известного пензенского художника Бунчина. Это классик соцреализма.
А вот еще одна его работа — «Обед пастухов», написанная в 1964 году для областной выставки Пензенского отделения Союза художников РСФСР. Это, как говорили наследники художника, главная работа его жизни. Полотно много лет считалось утерянным. Оно долгое время хранилось в колхоземиллионере, а после его развала переходило из рук в руки. Через много лет объявление о продаже картины появилось на рынке, и мне удалось ее выкупить. После реставрации работу представили на выставке в Пензенской картинной галерее.
Вот, кстати, работа еще одного пензенского мастера соцреализма Владимира Чумака, называется она «Изыскатели». В образе геолога на переднем плане он изобразил самого себя. Повтор можно увидеть в нашей картинной галерее, а это оригинал, художник его для себя берег, но после его смерти картина перешла ко мне.
Также интересная история связана с несколькими картинами в жанре соцреализма, которые одному москвичу удалось спасти во время сноса знаменитой в СССР гостиницы «Россия». Он оттуда сколько смог вывез на прицепе. Процесс покупки у него этих картин превратился в настоящий шпионский триллер. Место встречи было назначено в 10 вечера на окраине Москвы возле канала с полузатопленной баржей. С деньгами на встречу отправился сын, и мы сильно опасались, как бы чего не вышло. Я даже предлагал вариант деньги ему не брать, а чтобы после получения товара я перечислил их продавцу на карту. Но, к счастью, люди оказались порядочными, все прошло хорошо.
А однажды некий субъект прислал мне фото картины еще советского периода. На ней был изображен интеллигентного вида молодой мужчина в очочках, черном плаще и черной шляпе. Потенциальный продавец почему-то назвал полотно «Еврей в старой больнице». При чем здесь еврей? Изза шляпы и очков?
Не раз бывало и так, что наследники художников просто выносили работы на помойку и очень радовались, когда я вдруг неожиданно появлялся на горизонте.
Яков БЕЛКИН
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
