В рамках Недели космоса в ЦКР «Дом офицеров» прошла встреча пензяков с летчиками-космонавтами, Героями Российской Федерации Александром Самокутяевым, Андреем Борисенко и Иваном Вагнером. Правда, приезд Вагнера, который, в отличие от Борисенко, не входил в экипаж под командованием нашего земляка Самокутяева, изначально запланирован не был. Но Ивану Викторовичу помогли организовать выставку сделанных им на орбите фотографий, которая открылась в холле 2‑го этажа «Дома офицеров».
В целом мероприятие было приурочено к 15‑летию запуска пилотируемого космического корабля «Союз ТМА-21» («Гагарин») и проводилось в преддверии Недели космоса, объявленной в соответствии с Указом Президента Российской Федерации № 995.
Старт корабля «Союз ТМА-21» состоялся 5 апреля 2011 года с космодрома Байконур. Этот полет ознаменовался для Пензенской области особым символизмом: позывной основного экипажа — «Тарханы» — был выбран в честь всемирно известного музея-заповедника, расположенного на территории нашего региона.
Иван Вагнер первым выступил со сцены Большого зала «Дома офицеров», признавшись, что не планировал этого, но всегда готов к подобным неожиданностям. Космонавт поблагодарил Пензу и всю Пензенскую область за радушный прием, отметив, что здесь живут люди, которые искренне интересуются космонавтикой. И поэтому им наверняка будет интересно посетить его выставку.
«Надеюсь, что дети, глядя на эти фотографии, будут все больше увлекаться и втягиваться в космическую деятельность», — добавил летчик-космонавт.
А далее со сцены Александру Самокутяеву и его бывшему бортинженеру Андрею Борисенко пришлось отвечать на заранее заготовленные организаторами вопросы от пензяков, присланные через мессенджер.
— Правда ли, что в космосе нельзя плакать, потому что слезы превращаются в шарики и разлетаются по всей станции? Как с этим бороться?
— Вообще космонавтам не положено плакать, — подчеркнул Андрей Иванович. — Можно лишь теоретически представить, что какая‑нибудь девушка-космонавт по какой‑то причине заплачет, но не навзрыд. То небольшое количество слез, которое может образоваться, будет растекаться в районе глаз. И если сильно не дергать головой, то слезы останутся на лице, пока не высохнут или их не утрет коллега по экипажу.
Следующий вопрос был адресован нашему земляку.
— Александр Михайлович, а правда, что человек, который храпит во сне, в космосе перестает это делать?
— Вы знаете, моя супруга иногда уходит в другую комнату, заявляя мне, что после сытного ужина я храплю. Что ж меня теперь, ужином не кормить, что ли?
На самом деле в космосе рефлексы те же самые, вещи, которые психологически заложены, не убрать никуда. Но храпа как такового мы не слышим, поскольку на станции хватает посторонних шумов. Там одних вентиляторов сотни. Даже беруши не особо помогают. Некоторые используют наушники с активным шумоподавлением.
Когда Андрея Борисенко попросили рассказать, как его семья перенесла разлуку с ним, космонавт пригласил на сцену свою супругу Наталью.
— На этот вопрос сложно ответить, — сказала она. — Мы, по сути, знаем о работе наших супругов ровно то, что они нам рассказывают. Все остальное мы дофантазируем. А фантазеры из нас прекрасные, лучше, чем писатели-фантасты. Мы такого себе можем нафантазировать, что… лучше этого не делать.
Поэтому, когда мой муж улетал, он сказал: «Не слушай ни радио, ни телевидение, не верь никому, что мы не спим, не пьем воду, умираем с голоду… Пока я не позвоню и не сообщу тебе, что у нас происходит». Это, конечно же, успокоило. Но, когда ракета взлетела, такого стресса я в своей жизни прежде не испытывала. Это суперэмоциональный момент. И вот здесь ты начинаешь понимать, что либо ты ложишься в эту эмоцию, либо берешь себя в руки и ждешь, чтобы муж вернулся домой живым и здоровым.
Сам полет протекает от видеосвязи до видеосвязи раз в неделю по выходным. Эта неделя пролетала как одно мгновение в ожидании очередного сеанса видеосвязи. Потом, оглядываясь назад, я поняла, что меня это спасло. В том смысле, что я не зависала в этой тоске, а жила ожиданием выходных. Собирались друзья, родственники, и это сокращало время ожидания. В отличие от последних 10 дней перед возвращением на землю, которые проходили без видеосвязи. Это были самые тягостные дни, тягучие и вязкие.
На вопрос о том, что самое вкусное из всего ассортимента блюд на МКС, ответил Александр Самокутяев:
— У американцев было свое меню, у нас свое. И сейчас я вам открою большую тайну — за что наши американские друзья готовы душу продать. Это творог!
У них его нет в меню, тогда как у нас он был самых разных видов. Мы с Андреем Ивановичем проводили с МКС два американских шаттла, и астронавты, прилетавшие на станцию не впервые, залетали в наш российский сегмент два раза: попить нашего правильного русского чая и отведать нашего русского творога. Творог не продается за доллары, а вот за дружбу — пожалуйста!
Также пензяк рассказал об особенностях одежды космонавтов:
— Главная проблема на МКС — вода. Вернее, ее дефицит. Продукты нашей жизнедеятельности перерабатываются, мы потом снова это пьем и едим. И, как видите, мы живы и здоровы. А вот на стирку расходовать драгоценную влагу запрещено.
Поэтому все, что мы в космосе носим, имеет срок годности от 1 дня до 2—3 месяцев, если это касается парадного комбинезона. Все это просто утилизируется. А вот носки у каждого космонавта свои, и они подписываются. У меня на носках написано было САМ — Самокутяев Александр Михайлович.
— На МКС живут космонавты и астронавты из разных стран. Ходите ли вы друг к другу в гости, и если да, то с какими гостинцами? — этот вопрос тоже интересовал гостей «Дома офицеров».
— Конечно, мы ходим (летаем) друг к другу в гости, — сказал Андрей Борисенко. — Мы стараемся поддерживать хороший моральный климат в нашем интернациональном экипаже, и одним из элементов этого является то, что мы по меньшей мере раз в неделю устраиваем совместные ужины.
В один из дней мы зовем в гости наших зарубежных коллег, а в другой день они приглашают нас в гости. По русской традиции, естественно, мы что‑то приносим с собой. То есть то, что любят поесть наши зарубежные партнеры. А они очень быстро переняли эту традицию и тоже начали ходить к нам в гости со своими вкусняшками.
— Чем вы занимаетесь на МКС в свободное от работы время?
— Понятие «свободное время» у космонавта, к сожалению, отсутствует, — отметил Александр Самокутяев. — Его просто физически нет. Станция — это живой организм, она немолода, поэтому ее приходится обслуживать постоянно.
МКС не считается с твоим временем, выходной у тебя или рабочий день. Распорядок жестко регламентируется и постоянно контролируется. Мы даже ночевали с фотоаппаратом в руках, потому что именно в этот момент могло потребоваться быстро что‑то сфотографировать и отправить на землю. Эксперименты, которые мы выполняем — а их больше 50 за экспедицию, — тоже не будут ждать, пока мы отдохнем.
Тем не менее свободное время мы все равно находили, успевая и по телефону позвонить, и по видеосвязи пообщаться с родными, друзьями, коллегами.
Попросили космонавтов рассказать и о нештатных ситуациях.
— К счастью, нештатные ситуации случаются достаточно редко, и их можно разделить на две группы, — стал делиться своим опытом Андрей Борисенко. — Одна группа из числа тех, что несут угрозу жизни и здоровью экипажа, типа разгерметизации или пожара. Такие ситуации встречаются редко, и не каждому экипажу «везет» столкнуться с ними во время полета. У нас произошло, правда, уже во время спуска на землю, и то мы об этом узнали только после приземления. Резервные элементы управления автоматикой сработали как нужно.
А на борту встречаются такие неприятные вещи, как ложное срабатывание датчиков дыма, потому что в космосе они срабатывают даже на пыль, которая, к сожалению, имеется и на борту МКС. И срабатывают датчики достаточно часто — как минимум раз в месяц.
Вторая группа нештатных ситуаций — это своего рода мелочи жизни. Вы залетаете в отсек, в котором нужно проводить эксперимент, работать с бортовой системой, включаете освещение… а лампочка перегорела. Но мы знаем, где хранятся запасные лампочки, знаем, как их менять.
Или компьютеры подвисают (а на борту их под сотню), клавиша выдачи команды западает… О таких каждодневных мелочах на землю докладываем даже не сразу, а в конце дня, выполнив запланированную работу.
Яков БЕЛКИН
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
