В жизни Анны Морозовой сочетаются, казалось бы, несовместимые роли: резчик по дереву, координатор «Том Сойер Феста», единственная женщина — учитель труда у мальчиков, велотурист, да еще и представитель редчайшего ручного ремесла — знаменщик. Но за этим многообразием стоит целая история…
— Анна, откуда у вас такая тяга к ручному труду?
— От моей невероятной бабушки Евдокии Ивановны. Она вязала, шила приданое в народном стиле, даже печи клала. А еще очень чтила традиции: ее даже похоронили в родной Канаевке по старинному местному обычаю — это был последний в истории села такой обряд.
Бабушка передала мне практически все свои умения. И я начала претворять их в жизнь в 11 классе: брату задали вырезать по дереву, а как — не объяснили. Я обратилась за помощью к знакомому семьи (работы замечательного резчика Александра Соболева сегодня хранятся в двух музеях Пензы — краеведческом и народного творчества. — Прим. авт.), он дал инструменты и показал основы. Брат получил пятерку, а я поняла, что хочу заниматься этим всерьез — поступила в училище культуры на декоративно-прикладное отделение.
В двадцать лет случайно увидела объявление о работе резчиком церковной утвари и пришла в мастерскую. Там удивились, что я режу ножом, а не стамесками, но после небольшой проверки взяли.
И с той поры два десятка лет я вырезала иконостасы и декоративные элементы для православных нужд. Работы нашей мастерской украшают сегодня храмы Москвы, Саратова, Мордовии, Тольятти и Пензы.
— Сегодня ручной труд вытесняют станки. Это чувствуется?
— Конечно, техника позволяет делать более тонкую работу быстрее и дешевле. Но в ручной резьбе остается то, что невозможно воспроизвести машиной, — ощущение души. Те, кто это чувствует, обращаются ко мне.
Кроме того, я со временем расширила направление — начала вырезать формы для печатных пряников. Использую и собственное воображение, и элементы старинных печатных форм, которые я углубленно изучаю. Даже посещала курс «Пряниковедение» при Всероссийской гильдии мастеров пряничного дела.
А еще в работе над формой важно учитывать зеркальность изображения и глубину орнамента: я использую соленое тесто, чтобы оценить отпечаток и при необходимости подкорректировать форму.
Формы заказывают пряничницы со всей России. Самый большой мой заказ был в Липецкую область — отправила туда десяток разных форм. А еще была интересная партия для Карелии — на тему эпоса «Калевала».
— Почему резчики форм для пряников называются знаменщиками?
— Так называли не только тех, кто вырезал пряничные формы, но и иконописцев — то есть всех, кто знаменовал, отражал важные даты и события на иконах или на досках. Это были грамотные люди, которые могли написать там же короткий текст. Кстати, на всю Россию лишь около двадцати знаменщиков, и в основном это хранители пряничных традиций из Городца. Я как знаменщик периодически провожу мастер-классы для коллег.
— Вы еще и преподавали?
— Да, несколько лет вела уроки труда у мальчиков: дети до сих пор спрашивают, когда я вернусь. Но сейчас предмет стал более теоретическим, а мне ближе работа руками.
— И «Том Сойер Фест»?
— Я координатор с 2019 года. В основном занимаюсь резным декором фасадов. Например, при восстановлении дома на ул. Чкалова, 2, организовала изготовление входной группы, которая включала филенчатую дверь и навес, проводила для всех желающих мастерские по резьбе или выпиливанию лобзиком.
— Как вы отдыхаете?
— Путешествую, часто на велосипеде. Мы сами строим маршруты: были вокруг Ладоги, в Беларуси, на Урале, в Карелии. Люблю старинные города — Владимир, Суздаль, Ярославль. Иногда поездки превращаются в приключения: однажды мы ночевали в Муроме в огороде потомков Ильи Муромца.
— О чем мечтаете?
— Хочу открыть мастерскую, куда приходили бы взрослые учиться резьбе и росписи по дереву, лозо- и бисероплетению, познавали бы, как стегать одеяла, шить одежду, рисовать и угощаться травяным чаем и выпечкой по старинным рецептам!
Ксения ИВАНОВСКАЯ
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
